Происхождение видов - Бодхи

- Кем оказались крабы? – поинтересовалась Тора.

- Крабами. Забудь про них. Проблема номер три, - продолжил Томас, - уже носит более ярко выраженный прогрессорский характер. Допустим, мы нашли цивилизацию, с которой находим общий язык. Допустим, мы определили их уровень развития по какой-либо из разработанных шкал. Допустим, мы нашли таких ее представителей, которые заинтересованы в культивировании озаренных восприятий…

- А для них озаренные восприятия – те же, что и для нас? – перебила Тора.

- Вопрос бессмысленен, - опередил Томаса Моран. – Определенные восприятия есть то, что они есть, и не могут быть ни чем иным. Восприятия блаженства, например, есть восприятие блаженства и не есть что либо другое. Тавтология какая-то получается… нет, я скажу так. Если какое-то существо способно испытывать блаженство, то это и означает, что оно способно испытывать одно из озаренных восприятий. Убедиться, что оно испытывает именно блаженство, не так просто, как кажется. Хотя мы изучили блаженство, как и целый ряд других ОзВ, весьма тщательно, имеем экспертов по каждому из них, совершенно не обязательно, что то существо провело такую же работу. Ну представь себе, как если бы мы связались с цивилизацией, которая представляет из себя человечество пятьсот лет назад. Лишь считанные люди испытывали и исследовали ОзВ, могли их более или менее отчетливо различить, более или менее резонансно описать. Как в этих условиях ты сравнишь описания? Как используешь резонансную комбинаторику? Ну это в общем другой вопрос, сейчас не об этом. Так вот если какое-то существо способно испытывать блаженство, значит оно его и испытывает. Другой вопрос – является ли это самое блаженство в такой же степени привлекательным для того существа? Другими словами – мы, люди, наблюдая свои желания, приходим к выводу, что ОзВ – самое-самое привлекательное, что только может быть для человека. Но носит ли эта привлекательность универсальный характер, или это чисто человеческая особенность? До сих пор на этот вопрос нет однозначного ответа. Скорее всего да – высшая привлекательность ОзВ носит универсальный характер, и если это именно так, перед нами тогда встает грандиозная перспектива, ведь в таком случае люди и существа из иных миров получают, наконец, нечто единое, нечто то, что объединяет их в высшей степени – озаренные восприятия. Это означает, что в каком-то из неизвестных пока состояний мы сможем не просто кое как понимать друг друга, а испытывать единство, испытывать общность совершенного нового уровня. Мне очень интересно то, что сейчас, как кажется, станет возможным контакт не с очень далекими от нас по своей природе существами из других миров, а с животными – крайне близкими к нам существами. Если все получится так, как мы надеемся, то контакт с животными станет недостающим звеном в наших исследованиях. Все очень сильно упростится.

- Так все-таки есть основания полагать, что для других существ ОзВ также имеют высшую привлекательность, или их нет? – Тора чувствовала, что ее интерес к прогрессорству, бывший ранее несколько романтически-туманным, начинает приобретать конкретные черты, но от этого интерес только вырастал. Сейчас – когда она на секунду-другую отвлекалась от разговора, ей казалось невозможным, что жизнь могла так повернуться, что все вот это могло пройти стороной.

- Да, основания есть. Как минимум в нескольких мирах мы нашли практикующих, которые начали достаточно интенсивно и искренне заниматься практикой порождения ОзВ. При этом согласно нашим критериям эти люди в среднем заметно опережают других представителей своей цивилизации в развитии – но мы судим, конечно, по своим критериям. Здесь еще много неопределенного.

- Если такие практикующие есть…, Тора задумалась, - слушай, а ведь если мы можем появляться у них, то почему в таком случае они не могут появиться тут?? Это же было бы охренительно – мы бы припирались к ним, а они – к нам.

- Ну… - задумчиво произнес Мерк. – Никаких принципиальных отличий не должно быть в движении от них к нам – точно так же, как и нам, им необходимо тем или иным способом расшатать привычную позицию различающего сознания, поймать любой из увлекающих потоков… научиться фиксировать свое осознание в промежуточных позициях… да в общем все то же самое. На данный момент мы в самом начале – никто из наших подопечных еще не достиг такой свободы от своих омрачений и такого опыта в интенсивных ОзВ, чтобы быть способными к путешествиям. Мне тоже страшно интересно посмотреть – как это будет – существо из другого мира у нас тут… скоро посмотрим, надеюсь.

- А их много – тех, практикующих из других миров?

- Нет. – Томас покачал головой. – Их немного. Мы в самом начале. К примеру, у меня всего лишь девять подопечных. Мы пока не умеем передавать их друг другу – кстати, еще одна чисто прогрессорская проблема. Каждого из прогрессоров словно «выбрасывает» на какого-то потенциального практикующего – или лучше даже говорить о резонансе восприятий, который позволяет настроиться друг на друга. Можно по пальцам пересчитать те примеры, когда одного практикующего из другого мира ведут два дайвера. Это усложняет дело.

- Это… это очень интересно? – Тора с предвкушением и азартом посмотрела Томасу в глаза, - заниматься практикующими из других миров.

- Я испытываю к ним и симпатию, и преданность. Точнее - МЫ испытываем к ним преданность, - поправился Томас. – Только невежественные люди думают, что раз эти существа из других миров, да еще «из каких-то там осознанных сновидений», да еще и не люди, а порой и вовсе бесконечно не похожи на людей, то все это имеет чисто теоретическое значение. Это – пережитки ксенофобии, разумеется. Невежественные люди всегда ставят себя в центр вселенной, и в их воображении именно вокруг их сверхценной персоны крутится остальной мир. Причем чем человек тупее, тем более важным он себя полагает. Начинали с того, что Земля – центр Вселенной, а Солнце и звезды крутятся вокруг нее. Потом верили в то, что негры – неполноценные люди, годящиеся лишь в качестве рабов. И уж конечно всегда верили в то, что дети – неполноценные придатки взрослых. И уж тем более верили в то, что животные – что-то вроде пушистых игрушек, созданных для ублажения человека. До сих пор в это верят. А это, между прочим, опасно.

- Наверное, ты имеешь в виду то, что те, кого считали неполноценными придатками, рано или поздно начинали войну за свои права? – Похоже, до Торы стало доходить нечто такое, о чем раньше она не думала. – Да… рабы устраивали восстания, и рабовладельческий строй рухнул. «Неполноценные расы», типа индусов, восстали в своей стране, и «полноценная» раса англичан была вырезана там под корень в девятнадцатом веке. Много было жертв… Но в двадцатом веке новая «полноценная» раса немцев столкнулась с остальными «неполноценными», а чуть раньше «полноценные» пролетарии – с «неполноценными» буржуями. Итог – десятки миллионов трупов. «Полноценные» мусульмане решили таки окончательно утвердить свое господство среди западной «нечисти». Миллиард. Война «неполноценных» детей с «полноценными» взрослыми унесла уже восемь миллиардов – почти все население планеты. А если… если «неполноценные» животные объявят людям войну? – Тора задумалась. – Трудно переломить привычную точку зрения на животных, как на пушистых недоразвитых игрушек… даже сейчас, когда ясно, что животные гораздо более осознающие существа, чем мы думали ранее, все равно трудно начать думать о них, как о существах, которые могут заявить о своих правах на то, чтобы жить на этой планете в соответствии со своими представлениями…

На минуту повисло молчание. Тора уперлась взглядом в кайнайт, гладила его матово-голубые грани.

- Не могу представить, что животные могут стать врагами. Это кажется совершенно невозможным. Они настолько дружелюбны… хотя… они все разные… собаки, дельфины, осьминоги, лошади… невозможно представить их агрессивными. Некоторые животные довольно безразличны к человеку, но даже их я не могу представить агрессивными. Но если мы начнем их уничтожать, в то время как у них сейчас появилась возможность осознавать себя… Нет, ну кто их сейчас начнет уничтожать? Это абсурд. Но я думаю, что человечеству сильно повезло, что животные совершили такой эволюционный скачок уже после, а не до того, как люди осознали озаренные восприятия, как ценность номер один.

- Да, конечно, - согласился Томас, - маловероятно, что возникнет какой-то конфликт между людьми и животными, и уровень технологий позволяет людям чувствовать себя в относительной безопасности, да и отношение к животным в современном мире такое, что вряд ли мы сможем найти такого человека, который бы не испытывал к ним симпатии, зверячести, нежности. И все равно – я считаю, что такое положение, при котором животные считаются в принципе какими-то неполноценными добавками к окружающей среде, потенциально опасно. Поэтому как только (и если) мы сможем найти осмысленный контакт, нам необходимо будет приложить усилия к тому, чтобы детально информировать человечество об этом, начать формировать новую культуру отношений к животным.