Происхождение видов - Бодхи

Тора вошла в «Центр». Судя по схеме, комната Совета находилась на шестом уровне. Спускаться на лифте не хотелось, и Тора медленно – переступая задумчиво со ступеньки на ступеньку, пошла по лестнице вниз. У небольшого бассейна она присела на бортик и стала болтать ножками в теплой воде.

Значит, сейчас Томасу около ста сорока лет, так что к концу Большой Детской Войны ему было около тридцати. Родился в каком-то крупном шведском городе, кажется, в Мальмё, но еще в детстве его семья переехала в Копенгаген, так как в Швеции жить стало почти невозможно – страна захлебнулась в разрухе. Копенгаген в то время стал одним из центров организованного детского сопротивления, так как относительно либеральная на фоне остальных скандинавских и особенно прибалтийских стран Дания всячески тормозила карательные меры в отношении детей, предоставляла им убежище. Мир переворачивался с ног на голову, никто не знал – как жить дальше, но к тому времени – спустя тридцать лет после проявления первых симптомов Войны – всем уже было ясно, что возврата к старому не будет никогда. Но как строить новый мир – не знал никто, так как противоборствующие стороны настолько бесконечно далеко разошлись в своих представлениях о естественных правах человека, и настолько бескомпромиссно отстаивали эти свои представления, что взаимоуничтожение было неминуемо. Тора помнила примерные цифры опросов тех лет – удивительно, но даже в те годы, когда уже всем стало ясно, что война грозит уничтожением всего человечества, не более двух процентов всего взрослого населения готовы были безусловно согласиться с тем, что дети имеют право заниматься сексом в любой интересующей их форме в любом возрасте, в котором возникает такое желание. Что они имеют право не ходить в школу, не жить с родителями. Еще около десяти процентов готовы были согласиться с такими представлениями с теми или иными оговорками, а остальные были готовы отстаивать свои концепции до конца.

Там – в Копенгагене – Томас в возрасте около 10 лет познакомился с одним из активистов движения, и словно влился в родную стихию. Он сразу же окончательно расстался с семьей, получил статус «ребенка-беженца», что в Копенгагене было очень просто, и уже через год вошел в ближайшее окружение руководства Северного Сопротивления, которое объединяло и организовывало борьбу детей севера европейского континента. Лет шесть или восемь, Тора не помнила точно, Томас с утра до ночи продолжал активно, почти фанатично заниматься самообразованием, совмещая его с работой в Сопротивлении.

Потом было предательство, разгром, Томас спасся и сумел добраться до Женевы. До полной победы Сопротивления оставалось еще около десяти лет, и именно на этот период времени приходится довольно смутная часть его истории. Менгес что-то упоминал о том, что Томас был одним из членов той группы, кто в результате отчаянных трехлетних почти круглосуточных усилий сумел войти в контакт с Бодхом и дракончиками и убедил их оказать им содействие в войне, после чего стал посредником между дракончиками и детьми из Сопротивления. Еще один интересный период приходится на двадцатые годы, когда Томас исчез на несколько лет, и опять-таки ходили слухи, что он обучался у дракончиков, и Аппель упоминает о том, что именно благодаря посредничеству Хельдстрёма он смог встретиться с ними. Сам Хельдстрём написал несколько очерков о своей жизни, Тора пролистывала несколько, но они были посвящены в основном воспоминаниям о Сопротивлении и научно-популярному изложению основ перенятия восприятий.

Менгес характеризовал Томаса как «увлекающегося, может быть слишком увлекающегося человека», и неудивительно, что именно такого человека и приглашают на руководящую роль в таком эксперименте, не поручать же такое дело вялому и педантичному функционеру… кстати, если именно Томас является одним из руководителей, значит ли это, что у него больше возможностей слегка повернуть ход событий так, чтобы получить побольше результатов в области прогрессорства? А почему, собственно, она решила, что Томас будет руководить? Разве кто-то говорил об этом? Нет, значит просто додумала… ну хорошо, время еще есть, чтобы разобраться.

Другая ассоциация с именем Томаса, которая приходит на ум любому человеку, хотя бы понаслышке знакомому с современными исследованиями в области путешествий в мире озаренных восприятий, заключается в слове «интегрирование восприятий». Томас был одним из первых. В первой четверти прошлого столетия – где-то в 2420-х – 2430-х годах – он подвел черту под довольно обширным, но чрезвычайно разрозненным опытом отдельных людей и групп. Будучи уже тогда полулегендарной личностью, фактически одним из творцов нового мира, а также человеком, который, как считалось, учился у Бодха с дракончиками, он без труда сходился с современными ему исследователями – собственно, они сами искали общения с ним. Знакомился с их результатами, перенимал новые навыки, давал советы. Это и позволило ему в итоге создать довольно объемистый труд с наивно-неуклюжим названием «Основы замены восприятий человеческой полосы и интегрирования восприятий других существ», который подводил общие основания под все известные ему на то время результаты, намечал новые горизонты исследований. Сформулированные и описанные им в этой книге «шестьдесят восемь проблем» фактически определили развитие «дайверов» на последующие два-три десятка лет. Прогрессорство как специфическое направление практики также было сформулировано им тогда же, и с десяток «Проблем» касалось именно этой темы – Тора определенно помнила лишь несколько: проблема возникновения привязанности к практикующим из других миров, которая нарушала баланс и приводила к потере осознания; проблема необдуманных скороспелых действий, совершаемых без учета исторических и социальных реалий тех миров; проблема защиты от враждебных действий – хотя существа из миров, собираемых в осознанных сновидениях, не могли причинить ущерба напрямую, косвенно они могли вызвать в прогрессоре болезненные процессы. Проблема интерпретаций – проникая в мир существ, состоящих отчасти, а порой и по большей части из восприятий, не входящих в состав восприятий человека, бессмысленно пытаться интерпретировать и оценивать их напрямую, «в лоб», и несмотря на то, что каждый дайвер хорошо понимает это, но одно дело – иметь рассудочную ясность в условиях обычного мира бодрствования, и совсем другое – вернуться к этой ясности в совершенно других условиях, когда даже сама фиксация осознания представляет собой непростую задачу… кстати, можно ведь посмотреть – хоть в книге и около двух тысяч страниц, но сориентироваться там легко – Тора прочла ее около двух лет назад, потом время от времени перелистывала.

Ближайший компьютер был прямо под руками – кнопка управления матово-бежевого цвета вмонтирована в бортик бассейна. Тора нажала ее, и перед ней развернулась голографические клавиатура и монитор. Уже через десяток секунд книга была перед ней. Поиск по слову «прогрессорство» привел ее к цитатам из описаний первых опытов влияния, и Тора невольно зачиталась:

«…песчаные холмы, я прошел немного вглубь пустыни так, чтобы при повороте вокруг себя ничего не было видно, кроме песчаных холмов. Возникали ОзВ. Неожиданно – словно ниоткуда – возникли три существа - прозрачные, метра в три высотой, светящиеся, причем свечение не воспринималось обычным способом – обычные манипуляции со зрением, описанные Ларссеном, не влияли на их прозрачность – хочу отметить это, как первый мой опыт такого рода – все-таки мы еще так много не знаем... Они не смотрят на меня, но при этом есть восприятие «сконцентрированности их внимания на мне» - видимо еще и в силу того, что в области затылка я испытывал нарастающую твердость, что характерно при фиксации внимания существ из миров фессоновского типа.

Они одновременно «смотрят» на меня с любопытством, симпатией и холодной безжалостностью. Наверное, если бы я умер в том месте, они бы ничего не сделали и продолжали бы так же смотреть. Возникло отчуждение к их холодности, и потребовалось несколько секунд, чтобы устранить негативное отношение и вернуться к ясности о том, что «смерть», как я ее понимаю, может попросту вообще ничего не означать для них – у них может просто отсутствовать сама возможность понять это.

Они воспринимаются как легкие существа, которые могут в любой момент сорваться с места и исчезнуть, они кажутся очень похожими друг на друга, и легко представить, что они всегда вместе…»

«… отвесный скалистый берег моря, большие волны, которые бьются о скалы. Огромная, просто неисчислимая масса существ, чем-то похожих на крабов карабкается на скалы из моря. Их столько, что движение воспринимается как ковер - между ними нет просвета. Сила волн такая, что если волна попадет на «крабов», то их, кажется, затянет обратно в море, слизнет за секунду. В стороне от ползущего по скалам живого потока стоит на камне краб, он один, две передние лапы задраны кверху и клешни расставлены. За его спиной видно море. Когда смотрел на этого краба, то было отчетливое восприятие нежности-10 к нему – он стоит на камне, и – удивительно - поза, в которой он задрал лапы кверху, резонирует с решимостью. Поймал себя на том, что начинаю и впрямь относиться к нему как к «крабу» - прекратил это механическое различение, сосредоточился на центральных волокнах и добился устойчивого озаренного различающего сознания интенсивностью на 8. Хочу называть их не «крабами», а как-то иначе, чтобы легче было устранять накатывающие приступы механического различающего сознания. Например – пусть это будут «акранцы». Приступил к порождению проникновения, что было совсем несложно в силу интенсивной нежности к ним. Изолировал интегрируемые восприятия и прямо на ходу стал их анализировать по методу Дворака. Среди перенятого конгломерата различил четкое восприятие отсутствия страха смерти, приятие всего, что происходит, острой, пронзительной преданности к морю.»