Ты и Я переписаны - Чип Понс

тех, кто ему близок, в частности, на

моих родителей. Он наркоман и потребитель, но хуже всего то, что он эгоист.

Осознание того, что у нас есть общий опыт, заставляет меня еще больше

ценить то, как Грэм справился с моей семейной драмой. Пройдя через все это

вместе со своим братом, несомненно, сделало его более сочувствующим к

людям вокруг него.

—Должно быть, это невероятно тяжело для всей семьи, особенно твоей

мамы.

—Так и было... так и есть. Меня убивает осознание того, что он боролся все

эти годы, и я бы отдал все, чтобы отнять это у него. Но мне больно смотреть, как он пользуется добротой моих родителей, потому что он знает, что он

делает.

Он откинулся на стуле, скрестив мускулистые руки на груди. Пока он

описывает своего брата, я не могу не думать о своем отце и о том, какими

американскими горками была его так называемая любовь.

—Когда я рос, девять из десяти праздников или семейных торжеств всегда

превращались для него в мини-вмешательство он, — продолжает он, и горечь

сквозит в каждом слове. —Я люблю своих родителей больше всего на свете, но он - их слабое место, и так было всегда. Неважно, какой ценой и как

долго, они бросят все и кого угодно, когда он в них нуждается. Как я могу

винить их за это? Разве не так поступил бы любой хороший родитель? Но, у

них двое сыновей, и мне тоже нужны родители. —Слезы возвращаются в

глаза Грэма, те самые, которые заставили меня заключить его в свои объятия.

Его признание разбивает мое сердце на миллион осколков.

—У тебя были плохие отношения с родителями в детстве? Сейчас вы втроем

кажетесь такими близкими.

—Конечно, нет... Мои родители были и остаются моими самыми большими

чемпионами. — Он делает еще один глоток пива, и я делаю то же самое, но

эль не помогает против растущего комка в горле. —Но я не хотел быть для

них еще одной проблемой, поскольку они явно тонули в токсичном хаосе, которым был Лука. Поэтому я поклялся быть идеальным... тем, кто держит

все вместе независимо от того, что происходило в моей личной жизни, чтобы

они не чувствовали, что им нужно воспитывать меня.

—Я не думаю, что все, что ты можешь сделать, можно отнести тебя как

проблему.

—Уилл, я был геем... не то, чтобы они знали об этом в то время, потому что я

тоже не знал, —говорит он, его голос дрожит,

—Но я не хотел давать родителям ни единой причины не любить меня, поэтому я держал все это глубоко внутри себя и сосредоточился на том,

чтобы быть идеальным и надежным сыном. Тем, на которого они могли бы

положиться.

У меня нет слов. Я борюсь с желанием встать и обнять его, потому что

услышать, как он воспринимал себя в детстве, —это разрушительно.

—Я так завидовал ему, - продолжает он, и слезы теперь свободно текут. —

Вся моя жизнь прошла в ревности к наркоману. И я ненавижу себя за это... до

сих пор ненавижу. Я играл в безопасность, чтобы не переступить эту

воображаемую черту, которую провели мои родители, но Лука, с другой

стороны, он просто разгулялся от жизни, которую ему подарили. Он создавал

хаос и драму, и, казалось, ему не было дела до того, кто пострадал от его

действий. —Если посмотреть на это через мою призму, эта безудержная вера

в себя... непоколебимая вера в то, кем он был, несмотря на все его

недостатки... вот чему я завидовал. У меня никогда не было этого в детстве, и, если честно говоря, не знаю, будет ли когда-нибудь.

Я никогда не чувствовал такой связи с другим человеком до этого момента.

Это, безусловно, самое честное что Грэм говорил мне, и тот факт, что он

чувствует себя достаточно комфортно, чтобы быть настолько уязвимым и

доверять своим самым сокровенным истинам, не осталось для меня

незамеченным.

—Я не могу представить, как это тяжелое бремя в столь юном возрасте, и как

оно сформировало того, кем ты являешься сегодня, но я надеюсь, ты знаешь, что твоя жизнь... та, которую ты построили и сделал для себя... ты можешь

жить так, как считаешь нужным. Ты можешь быть тем взрослым, которым

хочешь быть. —Я протягиваю руку через стол и снова беру его руки в свои.

Поднося их к губам, я целую мужчину, стоящего передо мной.

Мягкий свет ламп в бистро отражается в его водянистых глазах, и в этот

момент открытости и прозрачности он никогда не выглядел так прекрасно.

Я встаю, заставляя его присоединиться ко мне, и обхватываю руки вокруг его

талии. Он зарывается головой в мою шею, и я вдыхаю его сладкий и пряный

аромат, который я так сильно люблю.

—Тот, кто ты есть, достоин жизни, которую ты любишь, мой красивый

мужчина, —шепчу я ему на ухо. —Ты тот, кем можно гордиться... Я знаю, что горжусь. Несмотря на все, что ты рассказал мне сегодня вечером, и все, что ты преодолел, чтобы оказаться там, где ты сейчас находишься, этот

человек - тот, перед кем я благоговею.

Я нежно положил руки по обе стороны его великолепного лица, тронутый

его уязвимостью и силой, и подношу свои губы к его губам. Это быстро и

нежно, но наполнено всеми чувствами, для которых у меня еще не нашлось

слов. Когда он крепко обнимает меня и свет вокруг нас начинает тускнеть, я

окончательно понимаю на что я готов пойти, чтобы защитить этого человека.

Несмотря ни на что.

Новое сообщение

Кому: Лана Тэйлор

Тема: Окончательная правка :)

Доброе утро Лана, надеюсь, у Вас неделя складывается лучше, чем у меня...

долгая история, но я обязательно расскажу Вам о ней во время нашего

следующего телефонного разговора!

Во вложении Вы увидите мои заметки по окончательному варианту. Я хочу

спросить, все ли в порядке? Я говорю это как можно более мягко, но эти

дополнения кажутся «не к месту». Взгляните на мои заметки и

посмотрите, согласны ли Вы с изменениями в структуре.

ПРИМЕЧАНИЕ: Я думаю, что Вы можете полностью опустить этот

последний абзац из главы 21. Честно? Мне кажется неискренним такое

извинение спустя столько лет... может, это только мне так кажется, но