Ты и Я переписаны - Чип Понс

вальсируя, возвращается в нашу секцию.

—А мне нужно вернуться к отцу, чтобы кое-что обсудить, —говорит Грэм, его

улыбка искренняя, но слегка угасает, достаточно для того, чтобы я заметил, как он наклоняет голову в сторону кабинета своего отца. —Большое спасибо

за приглашение, а вы развлекайтесь!

Он отворачивается от нас и быстро идет обратно к двери кабинета Митча. Я

наблюдаю, как он засовывает руки в карманы, плечом толкает тяжелую

дверь. И когда она полностью открыта, я вижу, что Митч не один, он стоит, скрестив руки и опустив голову.

Лука.

Конечно, он здесь, и это объясняет поведение Грэма и мгновенно заставляет

мое сердце болеть за него.

—Похоже, мы с тобой вдвоем, приятель, —говорит мой отец, обнимая меня за

плечи и ведя в ожидающий лифт. Я сомневаюсь, стоит ли мне покидать офис

прямо сейчас... что, если я понадоблюсь Грэму?

Не будь смешным. Я знаю, что он может позаботиться о себе, но после всего, что произошло прошлой ночью, мои чувства к нему покалывают.

___________________

—Твоя мама передает тебе привет, —говорит он, прежде чем я успеваю

ответить, и кладет трубку в карман пиджака пока я ставлю перед нами кофе.

Мы быстро дошли до моего любимого кафе за углом от нашего здания, и, конечно, ему пришлось позвонить моей маме по дороге, чтобы сообщить ей о

нашей встрече. Клянусь, они вдвоем рассказывают друг другу каждую

секунду своего дня, но я бы соврал, если бы сказал, что это не самая милая

вещь на свете. По правде говоря, я всегда стремился иметь то же, что и они.

Любящий партнер, который также является моим лучшим другом.

— Все в порядке, сынок? Грэм в порядке? —Джон Коуэн умеет много вещей, и

интуиция - несомненно, одна из них. С другой стороны, я чувствую

тревожные морщины на моем лбу, так что...

—Просто у него сейчас какие-то семейные дела—. Не мне говорить за Грэма, поэтому я стараюсь осторожно рассказывать, чтобы не проболтаться.

—Ну, я молюсь, чтобы все уладилось само собой, как это обычно бывает.

Просто убедись, что ты рядом с ним.

Мой отец делает долгий глоток кофе, потом еще один, прежде чем снова

заговорить. —Он ведь тот самый, да? —Вопрос отца застал меня врасплох, из-за чего я чуть не подавился кофе. —Что ты имеешь в виду? —спрашиваю я, играя с кофейными сливками, вместо того чтобы посмотреть ему в глаза.

—Уильям Майкл Коуэн, я воспитывал тебя, чтобы ты был честен со своими

чувствами, так что не прикидывайся дураком. Только не со мной.

Я знаю, что его внезапная смена тона несерьезная, но он прав. Я ходил на

цыпочках вокруг своих чувств к Грэму уже несколько месяцев, и, хотя я

знаю, что мне нравится проводить время с ним и испытывать к нему

глубокое влечение, я также знаю что за этим стоит нечто большее.

—Я боюсь, папа, —тихо признаюсь я, чувствуя, как безопасность этого

разговора между отцом и сыном, вырывая правду из моего сердца.

Я никогда раньше никому не говорил страшного слова на букву «Л». Но

Грэм? С ним все по-другому. Он раз за разом показывает мне как он

отличается от всех, кого я когда-либо знал.

—Конечно, сынок... Влюбляться может быть страшно—. Он наклоняется

вперед и берет меня за предплечье. —Но это также самая прекрасная и

захватывающая вещь в мире. Все изменилось в тот момент, когда я встретил

твою маму, и не проходит и дня, чтобы я не ценил ту жизнь, которая у меня

есть благодаря ей.

Мой папа всегда с гордостью показывал свои эмоции - этим его качеством я

восхищаюсь больше всего, и я ни разу я не усомнился в его любви к нам.

Именно такой тип храброй и волнующей веры в любовь, которую я так

отчаянно хочу для своей собственной жизни, и впервые в жизни я нашел

кого-то, с кем я могу представить себя.

—Чего ты боишься? —спрашивает он, его сочувствующие глаза впиваются в

мои.

По правде говоря, я не знаю, что пугает меня больше... решиться на такой

прыжок веры и поехать туда с Грэмом и узнать, что он не чувствует то же

самое. Или позволить себе быть открытым для любви, только чтобы она

ушла… и что это будет значить, если так случится.

—Жизнь, которая у меня была -жизнь, которую вы с мамой дали мне, была

невероятно счастливой—. Я положил свою руку на его, надеясь, что он

понимает, насколько искренни мои слова. — Но я думаю, что в какой-то

момент я перестал искать что-то настоящее... что-то, ради чего стоит жить...

потому что долгое время я просыпался каждый день, чувствуя себя

нелюбимым и недостойным, и я чувствовал себя таким виноватым из-за тебя.

В глубоких карих глазах отца наворачиваются слезы, и я впервые по-настоящему вижу стоящего передо мной мужчину. Хотя его темные волосы и

борода слегка поседели, а морщины на лице стали более заметными, но я все

еще вижу того человека, с которым познакомился, когда мне было три года.

Того самого человека, который оберегал меня и который снова и снова

возвращал нас с мамой друг другу.

—Из-за меня? Что ты имеешь в виду, сынок? —его голос слегка дрогнул.

—Папа, ты любил меня, как свою родную кровь - без всяких вопросов - с

самого первого момента, когда ты меня встретил. Ты вырастил меня и был

рядом со мной на каждом шагу и ты заботился о том, чтобы я знал, что меня

любят, что я в безопасности и что я особенный. И все же я умолял о любви и

одобрении человека, которому не было до меня никакого дела.

Он прочистил горло, быстро пытаясь вытереть несколько блуждающих слез.

—Знаешь... я бы сделал... все то же самое, Уилл. Ты мой сын, —говорит он, наклоняясь и неловко пытаясь обнять меня, когда между нами оказался

столик в бистро. — Всегда.

Я изо всех сил стараюсь обнять его в ответ, не расплескав наш кофе. —Я знаю

это, папа... поверь мне, я всегда знал это. Но меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты чувствовал, что я люблю или ценю тебя меньше из-за того, что я

чувствую себя разбитым из-за него.

—Я никогда не мог так подумать, сынок, — говорит он, изо всех сил стараясь

успокоиться. —То, через что ты прошел - в таком юном возрасте - всегда

будет лежать тяжелым грузом на