Солнечный ветер - Нани Кроноцкая

во всей красоте клинического проявления. Но Хич, стоящий с ней рядом, тут же очень серьезно ответил:

– Да. Не пугайся, видишь, наш капитан распознан системой катера и ядроиды ему сразу же подчинились.

Видела. И отделаться не могла от недавних воспоминаний. Визит той самой куклы, что пыталась забрать у них доктора. Тогда все системы безопасности фрегата их пропустили и что?

– Хозяйка, все хорошо! – Горыныч боднул ее в ноги и плюхнулся рядом, тут же вывалив яркую узкую ленту длинного языка. – Не психуй, ты же психолог.

Хорошо, что напомнил. И правда, чего это Нэрис. Живет в «тишине и покое», никаких тебе червяков и шпионов, никто ее даже не ждет уже через… почти три имперских часа. Она тяжко вздохнула, вспомнив тишину и покой их лиглянского замка, жизнь в Круге, расписная строго по расписанию и все свои детские «приключения». Хотела жить интересно? Создатель услышал тебя, получи и не жалуйся.

– Ты загружаешься снова, – Горыныч никогда деликатностью не отличался. – Аж булькаешь от напряжения. Почему?

– Устала, наверное, – она попыталась уйти от ответа, но поймала внимательный взгляд темных глаз капитана блеснувший в темноте купола пилотской кабины. В нем невольно читался все тот же вопрос. Или ей показалось?

– Пахнешь слабостью! – пес ухмыльнульнулся во все свои острые сорок два зуба. – Кстати, о Родике. Я тут вспомнил еще кое-что…

Не верила Нэс во случайное «вспомнил» и напряглась еще больше. На площадке перед тихо гудящим катером они оставались одни, не считая Хича. Тот напряженно осматривал россыпь явно искусственной радужной гальки у них под ногами и заметал одному его видимые следы.

– Он всю дорогу горько жаловался на жизнь своим там каким-то богам, звучало забавно. Громко в небо орал, даже плакал плакал. Мол, осточертело ему его тело. Ненавидит его лютой ненавистью, готов резать кусками и скармливать падальщикам. В жизни такого не слышал, прикинь?

– В какой такой жизни, Горыныч? – не надо было с ним, так, сразу и без подготовки, не спросив даже Рика, но девушка вдруг сорвалась. Это точно усталость. – Что вообще можешь ты помнить? – устало спросила. Зачем? – Век обычной собаки недолог, а Гесс мне рассказал, что ты юн, как щенок.

Чего она ожидала в ответ? Сейчас он возьмет и сбежит. И что тогда делать?

Но длинноносый ничуть не смутился. И даже не удивился ее вопросу, прозвучавшему громко. В отличие от Хича, замершего у них за спинами. Молча.

– А я понятия не имею, – искренне поделился Горыныч. Слова как-то сами всплывают в моей голове. И мысли. Мне кажется, уже много лет. Или нет… Я не знаю. – Он плюхнулся задом на хвост и задумчиво почесал задней лапой правое ухо. – И мне понравилась твоя голая грудь.

Нэс поперхнулась, тут же сделав шаг в сторону. Только этого не хватало им с капитаном. Мужик в супружеской спальне пялился на… и не только.

– Пф! – Эта рыжая морда умела не только болтать, но и ослепительно улыбаться. Что тут же ей и продемонстрировал. – Женщина, слушай ушами. А не гормонами. «Понравилась», это не «возбудила». – Горыныч весело фыркнул встряхнувшись. И застучал своим жутким хвостом по площадке. – Какие-то детские теплые воспоминания. Я лежу и надо мной возвышается женская грудь. Хм… или не детские. – Кажется, тут он смутился. – Еще меня тянет к оружию, – тут же сменил тему пес, – я умею читать на имперском и люблю вкус алкоголя. – Он встал на короткие лапы и сладко потянулся всем длинным телом. – Но знаешь… – задумчиво он добавил, щурясь от света включившийся бортовых огней катера, – даже если представить себе, что моё сознание человеческое… Да-да, Гесс мне рассказывал свои наблюдения, не удивляйся. Ненавидеть свое тело? Мне и в голову не приходит подобного. Согласись, я прекрасен.

Она искренне согласилась, испытав почему-то невероятное облегчение…

Уже устроившись в транспорте и осторожно уложив свои ноющие ребра на рюкзаки Нэс прокручивала в голове слова таксы. Еще и еще раз. Как высе выкручивалось интересно… ее брат имел все основания ненавидеть свое искалеченное тело, в котором столько лет поневоле был заперт. И вопрос о том, почему так случилось, до сих пор оставался открытым. Он же явно не бедствовал. Что мешало контрабандисту связаться с Гильдией серых хирургов, о которых кричали все сводки имперских криминальных новостей? Непонятно. И нелогично.

А теперь еще Родий. Обычный парнишка, немного субтильный, как часто бывает с юнцами. Худощавый и тонкокостный он казался существенно младше своих лет. Смазливое личико, тонкие черты лица, изящные руки. В нынешнем диком смешении гуманоидных типов и рас подобное не удивляло и для комплексов не могло стать причиной. Полупрозрачные эардианцы вообще считаются самой красивой расой галактики. Может, сказалась их кровь? Дело не этом. Наверное. Кто-то там говорил про бордель и о том, что Макар его выкупил у торговцев запретными удовольствиями. Но откуда тогда у мальчишки образование? Нэрис видела своими глазами: химиком он был может и не таким выдающимся, как Игорь связистом, но обязанности свои выполнял и претензий у капитана к Родику не было. Расспросить надо будет у Рика.

Никак не могла уснуть, сквозь ресницы за ним наблюдая в проеме входа в кабину пилотов. Сказалась ли усталость или действовали лекарства, которые Рик в нее влил, делая перевязку? Горыныч сопел в ногах девушки, чутко водя плотной тряпочкой уха по сторонам. Спит, но внимательно слушает.

Макар не повел судно по выставленному автоматом маршруту. Под громкие и негодующие сигналы системы он воцарился в кабине пилотов, тут же махом взломав автопилот и подняв в воздух катер развернул его в сторону парка. Кое-что ему нужно увидеть.

С высоты полета «Черные горы» представляли собой круглый остров в бескрайней Серой пустыне, занимающей все северное полушарие Шедара. Судя по картам, мерцающим на дисплее пилота в южном раскинулась Синяя. Океаны бесплодных песков. Никакого рельефа. И только огромные купола городов словно драгоценные камни бесценного ожерелья выступали над этой печальной картиной. А теперь еще и острова – заповедники.

Искусственный рай в представлении жителей многократно разрушенного ими же мира. Парк выступал из песков, словно праздничный торт на застиранной скатерти. Аккуратные круглые горы, долина реки, разделяющая его на две ровные половины: высокогорную правую, с плотиной и горными тропами, со взлетной площадкой в своей нижней части. Судя по картам – там же стояла насосная станция.

Темная левая половина нагорья покрыта лесами, полными сказочных жителей, «красивых и полезных». Блестели купола туристической базы и точки фонариков на дороге к ней, идущей по самому краю срединного ущелья. Все уже так знакомо… Чего же здесь