День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Капитан, сэр, — на лице моряка, сидевшего за баранкой МРАП, ясно читалась растерянность. — Сэр, у нас баки почти пусты. Топлива миль на десять от силы, сэр!

— Где мы сейчас? — Капитан, кое-как проморгавшись, непонимающе вертел головой. За окнами уже светало, мрак отступал, рассеиваемый светом поднимающегося над вершинами далеких гор тусклого зимнего солнца.

— Подъезжаем к Аргуну. Впереди какая-то заправка, сэр!

Бензоколонка, рядом с которой виднелась кирпичная коробка какого-то то ли кафе, то ли автосервиса, выглядела покинутой. На парковке стояло с десяток машин с открытыми дверцами, на некоторых можно было разглядеть пулевые пробоины. Стоявший на обочине рекламный щит был посечен осколками, а поверх пестрой картинки черной краской кто-то размашисто нанес затейливую арабскую вязь.

— Делаем остановку, — произнес в микрофон рации Мартинес, окончательно придя в себя. — Выставить посты! Вести наблюдение на триста шестьдесят градусов!

МРАП, завернув на парковку, остановился, скрипнув тормозами. Капитан, нацепив на голову гарнитуру рации, отвел назад затвор карабина М4, убедившись в наличии патрона в патроннике. Еще двадцать девять были плотно набиты в пластиковый магазин, примкнутый к оружию.

— Сэр, вы же ранены! — Санитар-латинос попытался остановить офицера, уже распахнувшего тяжелую бронированную дверь.

— Так вколи мне еще транквилизаторов, и перестань путаться под ногами!

Морской пехотинец спрыгнул на асфальт, встав возле борта RG-31, корпус которого был высоко поднят на массивных колесах. Угловатые очертания МРАП, словно вырубленного топором, тяжеловесного даже на вид, внушали уверенность своим и страх — врагам, хотя, по сути, это был лишь бронированный грузовик, защищавший свой экипаж только от винтовочных пуль. И потому моряки инстинктивно старались держаться поближе к массивному LAV-25, ствол пушки которого был нацелен на пустынное шоссе.

— Проверьте, есть ли топливо, — приказал Мартинес, перехватывая карабин наперевес. — Заправить машины! Живее!

Сержант Коул, успевший присоединить к своему пулемету М249 новую ленту на двести пятьдесят патронов, стоял рядом с командиром, глядя по сторонам. Морпехи быстро разматывали заправочные шланги, вливая в опустевшие баки машин живительную влагу. Шум и суета действовали успокаивающе, расслабляли, но часовые, стоявшие по периметру, продолжали вглядываться в сумрак.

— Внимание! — Сержант Бенджамен Коул вскинул пулемет. — Движение на пять часов!

— А, дьявол! — раздраженно воскликнул Мартинес, увидев пылящие по шоссе машины, и скомандовал: — К бою!

По рядам морпехов словно пустили электрический ток. Бойцы, бросились в укрытия, направляя оружие на дорогу. Под негромкое жужжание электроприводов развернулась башня LAV-25.

Поднеся к глазам бинокль и увидев торчащие из машин бородатые лица, капитан Мартинес крикнул:

— Это противник!

Машины остановились, не доехав до заправки меньше мили. Энрике увидел торчащий над водительским местом головного УАЗа раструб ПТРК, предупредив:

— Ракетная установка!

Суетившиеся в кузове машины чеченцы уже установили транспортно-пусковой контейнер с ПТУР «Tosan», иранской копией русского «Конкурс-М», на треногу пусковой. Один из них прильнул к прицелу, и, наведя прицельную марку на силуэт американского БТР, нажал на кнопку пуска. Ракета с грохотом покинула контейнер, и, мерцая трассером, промчалась над пустырем, ударив в борт LAV-25. Трехкилограммовая боеголовка превратилась в сгусток пламени, и кумулятивная струя прожгла стальную преграду. С треском взорвался боекомплект, башню сорвало с корпуса, бросив на стоявшую рядом легковушку.

— Открыть огонь! — Мартинес, упав на колено, прижал приклад карабина к плечу, дернув спусковой крючок.

Сухо защелкали карабины, затрещал «Миними» сержанта Коула. Сотни скоростных легких пуль калибра 5,56 миллиметра со свистом полетели над полем. Не теряя убойности даже за тысячу метров, они заставили чеченцев, уже успевших перезарядить ПТРК, укрыться. Ухнул крупнокалиберный пулемет, установленный на турели «Хамви», выпуская огненную струю. Тяжелые пули свинцовым градом ударили в борт УАЗа, перемалывая в фарш находившихся в нем боевиков. Вторая машина, длинная пятидверная «Нива», резко сдала назад, но следующая очередь из «браунинга» хлестнула по лобовому стеклу, убив водителя и того, кто сидел рядом. Неуклюже вильнув, машина скатилась в кювет.

— Движение на три часа! — раздалось в эфире, и Мартинес, взглянув в указанном направлении, увидел, как по шоссе с северо-востока движется небольшая колонна.

Сержант Коул, прищурившись, воскликнул:

— «Хамви»! Это наши парни, сэр!

Два бронированных армейских внедорожника бодро катили по дороге под рев моторов. Мартинес навел на них бинокль, тотчас выругавшись:

— Гребанные ублюдки! Это «муслимы»!

Над «Хамви» развевались на ветру зеленые знамена ваххабитов. А позади них, громко лязгая по асфальту гусеницами, ползла знакомая до боли русская БМП-2, тоже под зеленым флагом. Из-за ее низкой круглой башни были видны головы сидевших на броне десантников.

Чеченская колонна была километрах в полутора от заправки, когда боевики на ходу спрыгнули на землю, а БМП, не прекращая движения, открыла огонь из автоматической пушки 2А42. Первая очередь накрыла МРАП. Тридцатимиллиметровые снаряды разнесли вдребезги не рассчитанную на обстрел таким калибром машину, и чеченский наводчик перенес огонь на стоявший рядом «Хамви», буквально перерубив пополам его корпус. Морпехи кинулись, кто куда, ища укрытия, а БМП на полном ходу продолжала плеваться огнем. Несколько снарядов разнесли кабину грузовика, из которой не успел выбраться водитель. Очереди ложились все ближе к емкостям с топливом, угрожая в любой миг превратить все вокруг в филиал ада.

— Эта «жестянка» нас перебьет, как в тире! — Энрике Мартинес прижался к одной из колонн, поддерживавших навес над заправкой. Вокруг рвались снаряды, выпускаемые пушкой русской — теперь уже чеченской — БМП со скоростью триста выстрелов в минуту. И хотя каждый такой снарядик весил примерно как ручная граната, а взрывчатки в нем было даже меньше, чем в «лимонке», когда десятки их сыплются на головы тщетно ищущих укрытие бойцов, каждая очередь подобна гигантской косе. — Старшина, уничтожь ее!

Сержант Коул, вскочив, бросился к уцелевшему МРАП. Подхватив лежавший в салоне RG-31 противотанковый комплекс «Джейвелин», морпех присел, опустившись на колено, и закинул на плечо пусковую установку с примкнутым ТПК. Тепловая головка самонаведения захватила цель, находившуюся на удалении не более полутора тысяч метров, и Коул нажал кнопку пуска. С негромким хлопком стартовый двигатель вытолкнул ПТУР FGM-148 и транспортно-пускового контейнера, а затем, на безопасном от стрелка расстоянии, включился маршевый двигатель, разогнавший управляемый снаряд до скорости двести девяносто метров в секунду.