Дорога охотника 4 - Ян Ли

Новый год на День рождения. Кто бы ни бросил её здесь — спасибо, незнакомец. Может, ты уже мёртв, а может, добежал до безопасности, — но карта твоя спасёт нам кучу времени и, возможно, жизни.

— По карте выходит ещё два-три дня пути, — сказал я, прикидывая. — Они шли быстрее…но их было больше… ноно и знали маршрут заранее. В общем, то на то и выходит.

— Два дня, — поправил Тихий. Я знаю местность, хоть и был тут давно. За Мёртвой рощей — подъём, потом каменистое плато, потом — спуск к низине. Столпы — в низине.

Мёртвая роща. Он так назвал этот лес, впервые на моей памяти, но название подходило.

— Что за плато?

— Открытое место. Камень, мох, ветер. Деревьев почти нет. Видимость — хорошая, что и плюс, и минус. Нас увидят все желающие — но и мы увидим.

— Если будет, кому видеть.

— Будет, — сказал Тихий. Уверенно, без сомнений. — Обязательно будет.

На этой жизнеутверждающей ноте мы и двинулись дальше.

Мёртвая роща — или как она на самом деле называлась — тянулась ещё часа полтора. Потом деревья начали редеть, расстояние между ними увеличилось, и — появился подлесок. Обычный, живой, с кустами, с травой, с… жизнью. Охотничий инстинкт снова фиксировал привычные сигнатуры — птицы, грызуны, что-то среднее на периферии. Как будто вышел из мёртвой зоны в живой мир… илили из Мёртвой рощи, да. Граница между ними была резкая, не размытая. Шаг назад — и ты опять в пустоте. Ещё шаг — и вокруг снова всё нормально. Ну, относительно нормально, как для диких земель.

— Тут поставим лагерь, — решил Тихий. Впервые за всё время — он решил, не я. И ни Лиса, ни я не возразили: арбалетчик знал эти места, и в вопросе «где переночевать, чтоб не проснуться по частям» ему стоило доверять. Ну, насколько вообще столом доверять хоть кому-то.

Место было хорошее. Овраг — тянет нас в овраг-с каменистыми стенами, небольшой, но чистый ручей на дне, козырёк из переплетённых корней. Напоминало нашу первую ночёвку после прорыва — только чуть просторнее, и вода ближе. Устроились, развели бездымный костерок, поели. Вяленое мясо заканчивалось — на завтра хватит, на послезавтра — уже нет. Нужно было охотиться, но не здесь, не сейчас. Утром, на плато. Если там есть на кого охотиться, конечно.

Лиса разложила карту на камне, изучая при свете углей.

— Вот мы, — ткнула пальцем. — Вот Столпы. Между нами — плато и спуск. Теренциева экспедиция прошла этот участок за полтора дня, если верить отметкам. Мы… — она посмотрела на Тихого.

— Два, — сказал арбалетчик. Нам стоит идти осторожнее.

— Два. То есть послезавтра к вечеру — на месте.

— Если ничего не случится, — добавил я. По привычке. Как ритуальная фраза, которую нужно произнести, чтобы именно что случилось. Видимо, вселенная принимает это как личный вызов.

Лиса подняла на меня глаза.

— Ещё один вопрос. О метке.

— Давай.

— Ты сказал, что Глубинный показал тебе Столпы. Показал кого-то, кто тоже идёт. — Она помолчала. — Если он знает про руины — значит, он связан с ними? Или с тем, что внутри?

Хороший вопрос. Правильный вопрос. Вопрос, на который у меня не было нормального ответа. Ну, в смысле, не какого не было.

— Он сказал — руины старше его. Что их создало что-то, что ушло. Стражи остались, и он их… не то чтобы боится, но опасается. — И ты веришь ему?

— Нет... но, по сути, я вообще ничему не могу доверять, и весь этот разговор не имеет смысла. — Я пожал плечами. — Рабочая гипотеза: он не врал. Руины — реальны. Угроза — реальна. Источник — реален. Что из этого правда на сто процентов, а что на пятьдесят, — узнаем, когда доберёмся.

Тишина. Потрескивание углей. Далёкий звук — уханье совы? Местного аналог совы? Или чего-то, что притворяется совой.

— Ложимся, — решила Лиса. — Утром выходим. Тихий, как нога?

— Нормально.

— Дежурство как обычно. Я, Лиса, потом снова я.

— Нет. — Тихий повернулся к нам. — Я — второй. Лиса — третья. Тебе нужен нормальный сон.

— Мне — нормальный сон?.

— Именно. — Арбалетчик посмотрел на меня прямо. — Поэтому — спи, пока можешь.

Я хотел возразить. Открыл рот, набрал воздуха — и закрыл. Потому что Тихий был прав. Четыре часа подряд — это роскошь, которую я не мог себе позволить неделями. И которая была нужна мне, как… как нормальный сон ну жен любому человеку. Даже с не совсем человеческими характеристиками.

— Ладно, — сказал я. — Спасибо.

… Комната. Маленькая, тесная, с окном, за которым — серое небо, без звёзд, без луны, без ничего. Стол. На столе — экран. Светящийся прямоугольник, буквы на нём — знакомые, привычные, русские… или не русские… какие-то буквы, которые я понимал, но не мог прочитать, потому что они расплывались, стоило сфокусировать взгляд. Стул. На стуле — я. Другой я. Чистый, домашний, в одежде, которая… футболка. Это слово — «футболка». Я его помню. Откуда помню? Как помню?

Рядом — кружка. С чем-то тёплым, дымящимся. Запах — горький, приятный, знакомый до боли в груди. Кофе. Это «кофе». Я знаю, что это кофе. Я знаю запах. Я знаю вкус. Я не помню, когда пил его в последний раз, но тело помнит — язык, рецепторы — всё помнит.

За дверью — за дверью, которая была за моей спиной, — кто-то ходил. Шаги, мягкие, лёгкие. Голос — женский? — говорил что-то. Я хотел обернуться. Хотел увидеть — кто за дверью. Кто говорит этим голосом. Чьи шаги на полу. Но тело не слушалось. Я сидел, смотрел на экран, и буквы на нём складывались в слова, которые я не мог прочитать, но которые — я знал, — были про меня…

Проснулся рывком, вынырнув из сна как утопающий из колодца, и долго смотрел на переплетение корней над головой, пока не пришла пора собираться.

Подъём начался почти сразу, вроде и пологий, но постоянный, земля под ногами сменилась камнем, деревья поредели, небо открылось — и, впервые за два дня я увидел горизонт — далёкий, размытый, затянутый дымкой. Лес остался позади — тёмная масса, уходящая на восток, до самого края видимости. Впереди — плато, о котором говорил Тихий.