Коварь - Тимур Рымжанов

решил раскрыть свое присутствие, коль уж все равно стал свидетелем встречи то, вмешавшись, немногое изменю. Вытянув подстеленный под ухо башлык, нахлобучил его на голову и потащил свое одеревеневшее тело по скрипучей лестнице на тесанные бревна пристани. Все разговоры сразу же прекратились, и я услышал характерный шелест оружия, покидающего мягкие кожаные ножны.

— Только без резких движений уважаемые, я просто хотел спросить не найдется ли в вашей лодке местечко для трех попутчиков.

— Аред! — тихо вымолвил один из стоящих передо мной. — Неужто не узнаешь, великан, это ж я — Ефрем.

— Приказчик коломенского купца⁉ — уточнил я.

— Он самый!

— Давненько не виделись. Извини, сразу не признал.

— А я уж перепугался, — затараторил Ефрем — думал сейчас придется отбиваться от душегубов подосланных.

Бормоча что-то невнятное себе под нос Наум, а может и Мартын, (никак не научусь уверенно различать близнецов) запалил факел от тлеющих углей и поднялся к нам. Ефрем прищурился от яркого огня, а его попутчик закрыл лицо широким рукавом черного одеяния.

— Это мои подмастерья. Наум и Мартын, братья-близнецы. Кто из них кто, сам путаюсь. Одного окликаю, оба оборачиваются. А кто твой друг?

— Позволь представить Рашид, это тот самый варяг, что зимой шесть мордвин в снег затоптал, тем меня, грешного, от верной гибели спас.

— Премного наслышан, — ответил Рашид с еле заметным восточным акцентом. — Мое имя Халяль Абдра ибн Хусаин, ибн Рашид. — Но всем в этих землях трудно называть мое полное имя, поэтому для друзей и клиентов я называюсь Рашид, по имени моего деда.

— Рашид знатный купец, — пояснил Ефрем, — иметь с ним дела не просто, но всегда очень выгодно.

— Что ж, рад знакомству уважаемый Рашид, если позволите и мне вас так называть. Я вот тут жду попутного судна вниз по течению. Имею намеренье посетить город Муром, по важному делу.

— В таком случае буду рад предложить место для вас всех в моей скромной ладье. Я иду дальше, но нам будет по пути какое-то время.

— У меня не много золота, но я отдам все в качестве платы. На обратный путь планировал продать что-то из своих поделок в Муроме и взять лошадей.

— Вы друг Ефрема Васильевича, которому я безраздельно доверяю, а значит и мой друг тоже. Мало того, я сам с удовольствием взгляну на ваш товар, потому как тоже считаю себя знатоком оружейного дела. Если бы не ваше, как бы это сказать, некоторое затворничество, я имею в виду то далекое селище, где вы держите свою мастерскую, то уверен, наша встреча состоялась бы намного раньше. Слава всевышнему, за то, что он позволил нам встретиться под этой дивной луной…

Я только цыкнул на братьев, подгоняя, чтоб скорей подобрали вещи и лезли в лодку.

— Ну а ты что же, Ефрем, надолго в этих краях, или…

— Мой хозяин как зимой ушел в Киев с караваном, так до сих пор от него ни весточки, ни слова. Уж и не знаю, что думать. Дом у него крепкий, да вот если что худое случилось, я с его братом дел имеет не стану. Да и Рашид готов вести дела с Коломной только лишь исключительно из-за нашей дружбы. А коли так, то стало быть и мне нать перебраться поближе. Чем Рязань хуже? И Рашиду товар не до Коломны везти, да и мне свое дело строить надо.

— Ну, тогда увидимся еще, стало быть. Я так, к примеру, в Коломну в это лето даже и не планировал.

— Увидимся Аред, доброго пути.

Усаживая нас в лодку Ефрем поплевал через плечо, что-то пробормотал и перекрестил нас всех отталкивая от пристани. Тот факел, что ему вручил Наум, приказчик опустил в воду, положил рядом на бревнах и пошел к городским воротам в темноте, отбрасывая зыбкую лунную тень.

Ветер не чувствовался, болтающийся тряпкой парус еле-еле улавливал слабое дуновение, но и этого было вполне достаточно чтобы удерживать крохотное судно в потоке, иначе кормчему пришлось бы то и дело выгребать веслами, не позволяя лодке развернуться боком.

— Я слышал историю о том, уважаемый Аред, — заговорил Рашид — что ты, якобы, избавил старого князя от хвори, что так внезапно одолела его.

— Отравили князя, что скрывать. Крепко отравили, да вот боюсь, не столько моими снадобьями он излечился, а все больше благодаря собственному здоровью. Или яд был слаб…

— Яд был хорош, это уж ты мне поверь. Ведь именно меня подозревают в том, что снабжал младшего князя этой отравой. Он то вмиг как в воду канул, а я сижу себе в торговом ряду, и ни о чем не подозреваю. Благо Ефрем, старый мой знакомец, вовремя предупредил, да помог отплыть. Обещал на время моего отсутствия пристроить товар в надежное место. Уж ни твое ли селище он имел в виду?

— Думаю что нет, мы с ним с того раза, как зимой познакомились, и не виделись больше.

— Вести дела в смутном княжестве, как его называют и во Владимире, и в Муроме, и в Суздале, очень непросто. Не скрою что народ здесь побогаче, чем в других местах, но мне интересно и обратно домой не с пустыми ладьями возвращаться.

На вид Рашиду было лет сорок, может чуть больше. Поджарый, стройный. Он носил большого размера балахон, с длинными и широкими рукавами, широкий пояс с золотыми бляхами и пряжкой, черные войлочные сапоги с кожаными туфлями, будто валенки с колошами, но остроносые, расшитые замысловатым орнаментом. Разительным отличием был тот факт, что восточный купец очень тщательно брил бороду и голову, не носил усов. На голове каракулевая шапка, на манер папахи, да, и при нем я заметил овчинную накидку, очень напомнившую мне, по внешнему виду, кавказскую бурку.

— Все мои склады в крепости Этиль, там и дом, и семья. Казары очень гостеприимный народ, и если знать их обычаи и нравы, то можно неплохо вести дела.

— А чем торгуете?

— Специи, индийский перец, кора хинного дерева, гвоздика, тмин, ореховое масло. Но чаще шелк, ладан, сирийское железо. Обычно набираю заказы от моих посредников в городах и уже с посыльными и охраной отправляю товар.

— А здесь что берете, если не секрет?

— Деготь, бересту — ухмыльнулся Рашид, поправляя накидку — мед. Шкуры беличьи, бобровые, соболя, рыси. В Казарском Ханстве зимы тоже лютые, подстать здешним, потому меха — товар ценный. Я стараюсь быть мудрым, как в выборе товара, так и в выборе партнеров. И правду сказать младший князь меня больше устраивает на Рязанском престоле, нежели нынешний, Ингвар. Теряющий разум —