Коварь - Тимур Рымжанов

— А может прав боярин, что дочь у родни схоронил, ан ну как Юрий действительно рать соберет, да пожжет град.

— Это называется — разборки по понятиям! Пусть они хоть до пупочной грыжи делят местный заповедник, плевать я хотел на все их дележки! Боярин Дмитрий, за свои невыполненные обещания, еще ответит! Еще слово давал — индюк облезлый! Сейчас идем домой. Передохнешь пару дней, и соберешься в дорогу.

— Куда это? — спросил Мартын забегая вперед.

— В Муром, куда еще! Хочешь один, хочешь с братом Наумом. Возьмете гостинцев, подарков, соберетесь в дорогу. Если хотите — купите лошадей, только не красть! Нет, так пешие или по реке! Землю ройте, но сыщите мне Ярославну! Считают меня дикарем, так пусть так оно и будет! Выкраду невесту и дело с концом! Да не шуточно как на свадьбах со сватами, а в действительности, силой уведу!

— Не беспокойся, мастер! Все сделаем как надо! Только вот…

ежели кого пристукнуть нужда заставит — не серчай!

— Сами целыми вернитесь, дуболомы! — проворчал я, прибавляя шаг.

Пока добирались до Железенки, я все не прекращал ругаться и строить планы на то, как буду отнимать у боярина обещанную мне Ярославну. Почти десять часов дороги заметно вымотали, но я шел как заведенный, не сбавляя темпа. Мартын, не спеша вышагивал за мной, умудряясь, на ходу, высматривать какую-то живность и швырять в нее шишками.

Дома ждал неприятный сюрприз. За год, что я провел в новом мире, а иначе это не назовешь, я отвык от общения с людьми, отвык от толпы и посторонних. А тут… вокруг моего хутора толпилось не меньше сотни людей. Кто с телегами, кто пеший, кто верхом, кто на лодках, но все они держались примерно в полукилометре от домов, не решаясь подойти ближе. Мысли о красавице Ярославне как-то сразу сами собой отошли на второй план.

Посреди хутора, на вытоптанной площадке между домов сидел на полене Наум, лениво обсасывающий здоровенный мосол, слева и справа частоколом торчали приготовленные к метанию пики, небрежно натыканные в землю, вдобавок, лежали, горкой сложенные, арбалеты и, видимо, как последний, весомый аргумент в ногах лежала здоровенная оглобля. Завидев нас с Мартыном, идущих по тропинке, он радостно заорал, вскочил и запустив обглоданной костью в приблизившуюся толпу, побежал навстречу.

— Что за напасть мастер⁉ Со всех окрестных деревень люди идут. От каждой семьи староста приходит, тебя спрашивает! Я ответствовал, что боярин от князя явился, в гости зазвал, что не скоро будешь, а они уходить не хотят!

— Что им нужно⁉

— Совет с тобой держать, Аред. — ответил мне дед Еремей, вышагивая от кузницы мне на встречу. — Так уж повелось, что как беда случается, то люд к тебе за спасением идет. Как недобрым словом вспомнить, так Ареда поминают, а как беда случается, то про всех забывают, к Ареду-батюшке торопятся.

— Уж думал за рекой от вас схоронюсь, не достанете, а вы и здесь меня нашли!

— Побил нас Юрий, с дружиной своей. Ночью, как тать пришел, пограбил, побил. Ратники все те же что с ним от Владимира Распутника явились. Стадо взяли, коров взяли, амбары опорожнили, пожгли. Тех мужиков, что оружие подняли — убили, других плетьми били, лошадьми топтали.

— Беда конечно, а сюда вы зачем пожаловали? Не думаете же вы что я вас один оберегать от вашего же князя буду! — возмутился я совершенно не довольный таким наплывом страждущих.

— Старый князь, налог драл, скот брал, серебром за землю в прокорм данную, за оленя в лесу битого — тож плати. А тут и братец его за тоже самое и столько же брать хочет. У Ингвара рать, да бояре, у Юрия рать да товарищи, а нам что же? С голоду пухнуть? Прошлый год сушь стояла такая, что и скот тощ, и зерна жмень с аршина. А нынче и последнее отнял.

— От того, что вы все, обиженные, скопом ко мне пожаловали, ваших проблем не убавится! Защитить я вас не смогу, да и не стану. С местными князьями да боярами бодаться не горю желанием. Я чужак, варяга сын, Аред, пришлый, и живу в долг на земле этой.

— Мы тебя и не просим защиты. Приюта молим. Дай обиженным места у своей кузни, у своей дурной славы, уж прости меня, но за всех скажу, может хоть тогда, дадут нам спокойно пожить хоть год, хоть два.

— Думаешь, княжеские ратники моей дурной славы испугаются?

— Да сам черт испугался, когда ты всех бесов лютых что место это прокляли, изгнал.

— Ох, наживу я с вами, люди добрые, неприятностей, как пить дать! И много вас пожаловало? — спросил я, пристально вглядываясь в тень деревьев, что только-только накинули себя свежий покров молодой листвы.

— Тридцать дворов, — пояснил Еремей. Мы может и куда еще, пошли, к Муромскому князю Игорю, к Мстиславу в Суздаль, вот только пока идти будем время упустим, а как там примут никто не ведает. А тут место знакомое. Железенка со всех сторон рекой огибается, только с леса зайти и можно. Если в лесу на дороге да на тропах поставить дозоры, то и вовремя знать сможем, когда гости к нам пожалуют. А в дальнем болоте схрон устроим чтоб ратники княжьи, ироды до нитки не обобрали.

— Тоже мне, Робин Гуды! Лесное братство! Вот всегда русский народ так, как где какая беда, так сразу в лес, да поезда под откос! Партизаны чертовы! Даже догадаться могу, дед Еремей, кто всех их надоумил к Железенке идти.

— Владимир Распутник приходил — грабил. Игорь со своими варягами приходил — грабил. Мордва приходят — грабят. Родной князь приходит — и тот грабит, и брат его, и бояре его, а защитить некому.

— Домов то все равно на всех не хватит. Строить будете?

— Нам не впервой, — отмахнулся Еремей, — целы будем живота наживем, зерна запасем, купцов привадим, а там и дружину собрать не долго. За твоим мастерством многие купчишки придут. Аким, дружинник твоим мечем похвалялся, отцовскую корову за него отдал и не жалеет. Как Коломенских босяков подрали, так ему взамен того меча уж и двух предлагают не тощей, а он все нос воротит, во какую цену набил!

— Ладно, устраивайтесь, ведь все равно же вас не выгоню. Мы с Наумом да Мартыном сами по себе. Вон те три крайних дома возле кузни, те я себе оставлю и один под склад, тот в котором крыша худая, а остальное все ваше.

Дед довольно хмыкнул, еле заметно