Коварь - Тимур Рымжанов

поклонился и пошел к своим рассказывать, чем разговор со мной кончился. А я подумал, что очень кстати этот люд в Железенку пожаловал. Они народ ушлый, быстро освоятся, за мастерской моей присмотрят, а я пока в Муром смотаюсь, а то близнецы снесут город к чертовой матери, пока мою Ярославну отыщут. Удастся мне вырваться из цепких лап этого времени или нет, вопрос без ответа, а вот в одиночестве век коротать это ненормально, неправильно.

С парой помощников я дело быстро налажу. Организую свой собственный бизнес, товару своему цену набью снабжу всех местных добротным оружием, а со временем глядишь и больше технологий наработаю.

Глава 8

— Я пегого возьму, а ты сивого! — Гаркнул Наум, уперев руки в бока.

— А чего это я сивого⁉ Он злющий как хорек, да кусучий. Сам с ним майся! — Бубнил Мартын, потирая увесистые кулаки.

— Ты на базаре сивого брал, меду обпился, да не посмотрел, что с норовом. Вот и езжай на своем сивом!

— Ну вы! Дураки клонированные! Ну что вы на пустом месте спор заводите? — не выдержал я. — Все пойдут пешие! Соберитесь в дорогу, и двинем, нам к закату надобно на Рязанскую пристань попасть. Там ладью сыщем, а коней в Муроме возьмем на обратную дорогу. Ты Мартын прихвати два топора, я пару мечей возьму, а ты Наум возьми кожаную сумку да все серпы и косы по мастерской собери. И это только те, что продавать будем. На случай если разбойники к нам привяжутся прихватим арбалеты.

— Боязно нам что-то мастер. Оставляем все дело без присмотра. У нас к пришлым этим, заречным, доверия нет.

— Дед Еремей, нормальный, он за мастерской присмотрит, — успокоил я. — А и не доглядит, мы у боярина всегда приют найдем. Верно я говорю?

— Боярин тот еще змей, — хмыкнул Наум и пихнул Мартына в бок, — вон и тебя мастер обмануть взялся.

— Даже если бы он и не дал своего согласия, я бы один черт сыскал способ заполучить Ярославну. Настаивать не стану, у нас и времени с ней пообщаться как следует не было. Не захочет со мной идти, тогда пусть живет как знает, а захочет — то и боярин мне не указ.

— Ты прям как обез, какой-то, мастер, что по три жены в доме держит, да велит им лица от чужаков прятать. — Ухмыльнулся Наум и тихо загоготал. — Это они, обезы, своих жен красть большие затейники.

— Хорошь ржать, лоботрясы! Я посмотрю, как вы завертитесь ужами, когда своих жен сватать будете.

— Я себе Ульяну в жены возьму, — сказал Мартын, чуть покраснев. — Ух и жаркая девка! Страсть, какая! Дородная, толстая, красная!

— Копытника вон мастерского испей, чтоб не срамиться! Ульяну он возьмет! Корову старухи Феклы ты возьмешь, а не Ульяну! Ивана, одноглазого, козу тебе в жены!

— От слов Наума Мартын стал пунцовым, глаза налились кровью, и он бросился с кулаками на брата.

Видел я драки, сам порой участвовал, но чтоб вот так, от души лупцевать друг друга по морде, это особый вид забавы. И не в шутку ведь друг дружку колотят, от души, наотмашь, только треск стоит. Я даже разнимать этих мордоворотов не стал. Глядишь, еще в пылу ссоры и мне перепадет, невзначай покалечат, нефиг лезть под горячую руку, целей буду.

Пока братья не притомились дубасить друг друга, я успел собрать все необходимое. За то время пока прибываю здесь успел многое узнать о местных нравах. Где от Петра покойного, где от деда Еремея, а где и просто из разговоров на базаре, да средь деревенских. Одним словом, до сексуальной революции в этом веке еще далеко, и за девкой, пока она под родительским присмотром, бдят во все глаза, но как только стала мужней, то с родни и взятки гладки. Как уж она потом себя вести будет, это только ее собственное дело. Если умная, а в мужья дурак да лентяй достался, так она на стороне себе достойного сыщет да в тихую от него понесет. А если сама дура, то так всю жизнь от своего и будет терпеть побои да домострой. Это конечно дело личное, но мне такое отношение к женщинам претит. Не уж-то я современный человек, начну уподобляться деревенским и строить жену как прапор первогодок на плацу! Нет, я прекрасно понимаю, как нужно все обставить чтобы заполучить красавицу. Здесь в ходу договорные браки. Средневековье — одним словом. Случается, так что жена до самой свадьбы мужа в глаза не видит, а даже если и видит, то выбора ей все равно не оставляют. Женщина — товар. Она должна рожать детей, содержать дом, а посмеет ослушаться, так ее в родительский двор опять вернут с позором. Нет, в этом смысле мне двадцатый, да и двадцать первый век нравится куда больше. У меня тоже, губа не дура, раскатилась аж до боярской дочери. Ну а с другой стороны, почему бы и нет. Чем я не гож для отпрыска благородного семейства? Тем что чужак? Так, через некоторое время, все об этом забудут. Практически здоров, вредных привычек не имею, характер нордический — стойкий, делу партии предан. Правда, не знаю какой, но в данное время, это не принципиально. По местным меркам неграмотный, нет, скорее косноязычный. Диковатый, обычаев не блюдущий, ну так что с того? Я и не стремлюсь в общество, это общество, как что, так сразу ко мне, а уж коль призвать изволили, будьте любезны не полоскать мне мозг и не учите жить, сами с усами!

На пристани пришлось ночевать еще два дня, прежде чем удалось напроситься в попутную лодку. За крепостную стену не шел принципиально, на глаза горожанам тоже старался не попадать. Языки у них длинные, мелят без устали, а заявлять свое присутствие в городе мне совсем не хотелось.

Была примерно полночь, небо ясное, но не очень звездное. За рекой над лесом поднималась полная луна, освещая все вокруг глянцевым, серебряным светом. В какой-то момент мне показалось, что на причале стоят двое, мужчина и женщина. Я лишь попытался напряженно вслушаться в их разговор, но ни в коем случае не вмешиваться. Могло случиться так, что мое присутствие для этих людей может оказаться полной неожиданностью. В какой-то момент на воде послышались всплески весел, и я увидел парусное судно, не очень большое, но достаточно вместительное хоть для десятка человек. Меня окончательно заели комары, лежать на деревянной лавке без подстилки, как и ожидалось, неудобно и жестко, я