Исход - Алексей Яшин

а те, кто успел выбраться из своих квартир, обустроились на окрестных холмах и возвышенностях. С помощью армии и МЧС на этих временных островках безопасности были оборудованы палаточные лагеря, однако с наступлением холодов все их постепенно передислоцировали в совершенно другое место. Это была обширная незатопленная территория, которой недавно образовавшееся море никак не могло повредить. Уже через несколько месяцев палаточное поселение стало по размерам сопоставимо с большим городом. Там имелись свои больницы, школы, а многочисленные столовые по графику обеспечивали питанием всех уцелевших в планетарной катастрофе. Даже улицы имели четкую нумерацию и позволяли более-менее правильно ориентироваться в этом человеческом муравейнике.

Однако не всем одинаково повезло быстро попасть в этот лагерь. Перед тем как местность накрыли серьезные холода, отдельные «ковчеги» оказались отрезанными от других из-за новой напасти. Очаги заражения сибирской язвой изолировали некоторые поселения от остальных и заставили их на время забыть о миграции в более благоприятные для жизни районы. Убежище Пашниных оказалось одним из таких «изгоев»: заражение внутри замкнутой общности распространялось с неимоверной скоростью, и вскоре практически каждого коснулась эта зараза. Вернувшийся из похода в затопленный город Григорий воссоединился с семейством, и вскоре, как и остальные, оказался заражен. На самом начальном этапе врачи пытались устроить внутри лагеря определенную зону отчуждения для больных, но быстрое распространение заболевания вне карантинного периметра сделало эту затею совершенно бессмысленной. Через полторы недели болело уже все поселение, а снабжение островка теперь осуществлялось совершенно по-другому. Подплывающие катера останавливались в трех сотнях метров от берега: именно на этом расстоянии производилась перегрузка припасов на лодки карантинного лагеря. Антибиотики и другие лекарства составляли немалую долю от поставок, также доставлялись и новые комплекты одежды. Гриша очень быстро сообразил, что весь его заплыв в город за теплыми вещами оказался совершенно бесполезным: их уже предупредили, что абсолютно вся одежда заразившихся будет сжигаться и исключений здесь никаких быть не может.

Эпидемия была не единственным фактором, омрачающим жизнь уцелевших в планетарной катастрофе людей. С каждым днем наполненное пылью и вулканическим пеплом небо темнело все больше и больше, довольно быстро понижая температуру воздуха до отрицательных значений. Снег стал вполне привычным явлением и уже не таял, едва коснувшись поверхности земли. Поселенцы с содроганием ждали того момента, когда замерзнет море, окружающее островок, но пока этого не происходило, и лодки ежедневно подвозили все новые партии припасов. Печки в палатках теперь работали без остановок: из-за густых клубов дыма воздух становился еще темнее, а издалека небольшой холм и вовсе напоминал активизировавшийся вулкан, непрерывно выбрасывающий в атмосферу продукты своей жизнедеятельности.

В подавляющем количестве случаев болезнь протекала в кожной форме: у заразившихся появлялись язвенные карбункулы, которые со временем увеличивались в размерах и приобретали вид ожогов. Эти проявления вызывали нестерпимый зуд и жжение, поэтому интенсивно чешущиеся люди были в поселении самым обычным явлением. Спасали антибиотики, и поэтому болезнь крайне редко переходила в тяжелую форму. Однако бывали случаи и серьезных отеков легких: именно из-за этого лишилась своей матери шестилетняя Полина, с которой Лиза Пашнина дружила на протяжении всех этих месяцев. Григорий и Ирина сразу взяли осиротевшую девочку под свою опеку, а их дочь неожиданно обрела названную сестру, о которой очень давно мечтала.

Островок еще долго пребывал в изоляции, и лишь в середине весны под ликование всех жителей с мачты был снят тревожный карантинный флаг. За это время море успело покрыться основательным слоем льда, достаточным, чтобы сменить лодки на сухопутный транспорт. Снабжение значительно облегчилось, и перенесшие уже несколько напастей беженцы стали готовиться к массовой эвакуации. Часть «ковчегов», счастливым образом избежавших эпидемий, уже переехали на постоянную сушу, где обустраивались в огромном лагере. У поселения Пашниных на это ушло около месяца, учитывая тот факт, что транспорта для перевозки людей не хватало и какое-то время пришлось стоять в очереди на переселение. Подгоняло людей и то, что нужно было непременно успеть до того момента, как сковавший море лед начнет таять и трескаться, превращая передвижение по нему в смертельно опасную лотерею.

На новом месте жительства Пашнины устроились, целиком заняв торцевую часть довольно большой палатки. Полину Григорий и Ирина теперь называли дочкой и, чтобы соблюсти все необходимые формальности, подали в администрацию их нового поселения заявление об опеке над девочкой. Учитывая сложившуюся после глобального апокалипсиса реальность, эта процедура оказалась неимоверно простой и не требующей никакого ненужного бюрократизма. Подобное теперь было в порядке вещей: очень многие объединялись или брали опеку над осиротевшими детьми, иногда совсем не заморачиваясь ни на какие формальности. То же самое касалось и браков: потерявшие близких стремились найти тепло и утешение у таких же, как и они сами. Люди просто начинали жить вместе, пытаясь построить новые отношения на руинах предыдущей жизни: никаких документов или официальных разрешений им для этого не требовалось.

Произошедшая катастрофа вовсе не отменила армейский призыв, просто теперь он проходил не сезонными волнами, а любой парень, достигший восемнадцатилетнего возраста, добровольно являлся в ближайшую военную часть и практически немедленно начинал проходить службу. По приказу Главнокомандующего, ее срок был увеличен сразу до трех лет, однако с учетом того, что на «гражданке» все равно было нечего делать, это никого не смущало. Близкие к государственным границам подразделения продолжали заниматься их защитой, хотя и не останавливали потоки беженцев, идущие из наиболее пострадавших районов. Войска стратегического назначения по-прежнему держали в своих руках рычаги управления смертоносным оружием, но теперь необходимость в них была не настолько острой, так как большинство потенциальных противников лежали в руинах, им было совершенно не до стремления к мировому господству. Множество других подразделений теперь занимались охраной правопорядка и восстановлением разрушенной инфраструктуры, активно помогали МЧС в эвакуациях уцелевших жителей в более безопасные районы.

Летом Косте Пашнину как раз исполнилось восемнадцать лет. Ближайшая военная часть находилась на окраине их палаточного городка. Вместе с несколькими одногодками юноша прибыл в ее расположение и уже через сутки щеголял в новом обмундировании и продемонстрировал навестившим его родителям и сестрам свою коротко остриженную голову. Подразделение никуда не собиралось передислоцироваться и в основном занималось восстановлением дорог до ближайших населенных пунктов. Это позволяло молодому человеку довольно часто видеться с родными, а тем наблюдать, как хилые подростковые руки, привыкшие к хрупким электронным гаджетам, постепенно наливаются силой и приобретают вполне мужественные черты. Несколько огорчал Костю тот факт, что непосредственно армейской подготовке и оружию внимание практически не уделялось. Григорий успокаивал сына тем, что в данный момент умение правильно орудовать лопатой значительно важнее всего остального. А посидеть в окопе с автоматом и попытаться не умереть на кровавом поле боя он еще успеет, хотя лучше бы этого никогда и не случилось.

Уже через год обозначилась тенденция к очищению неба, а к следующей весне стало понятно, что земля сможет освободиться от снежного покрова. Солнце уже действительно согревало и больше не выглядело как грязная лампочка. В ночном небе вполне угадывались созвездия, очертания которых многие уже успели позабыть. Беженцы, привыкшие за два с лишним года к теплой одежде, с удовольствием меняли ее на более тонкие наряды. Больше всего потеплению радовались женщины: им не терпелось вылезти из мешковатого зимнего облачения и предстать перед противоположным полом во всей красе. Многие даже начали вспоминать про косметику, и все чаще среди типичных запахов огромного лагеря переселенцев можно было уловить букет хорошего парфюма, заставляющий почувствовавших его оглядываться по сторонам в поисках источника возбуждающего аромата.

Относительно немалый срок, прошедший после глобальной катастрофы, заставил очень многих задаваться резонным вопросом: «А что дальше?» Нельзя же вечно жить в палаточных городках, питаться из походных кухонь, воспитывать детей и налаживать личные отношения в комнатах, рассчитанных на сорок человек. Нужно было двигаться вперед, вот только как и куда… Как оказалось, у местных административных структур, как и у федеральных властей на этот