...Имеются человеческие жертвы - Фридрих Незнанский

—   Ого! — воскликнул мужик и недоверчиво потер ее пальцами.

—  Бери, не бойся. Не фальшивая.

Он вдруг почувствовал прилив знакомого азарта, который приходил всегда, когда он, как гончая, то ли верхним, то ли нижним чутьем брал след. Сердце забилось нетерпеливо и весело. Он уже знал, уверен был: предстоящая встреча то ли с женой, то ли с возлюбленной Русакова что-то наверняка переме­нит в ходе событий, после чего и сам темп этих событий резко ускорится.

—   Вот туда, — показал он водителю, еще издали заметив номер дома. А неподалеку на лавочке — двух хорошо знакомых хмырей, видно, здорово про­дрогших за ночь. Он проехал мимо них и заметил, что оба узнали его.

А ее не было.

«Да что же это? — воскликнул он внутренне — Сама ведь на встречу вызвала. Уж не случилось ли чего, упаси бог!»

За домом, конечно, могли наблюдать. Плани­ровка огромного двора словно и была рассчитана на это.

—  Ну так куда? — с недоумением повернулся к нему водитель.

—   Прямо, как всегда, — пробормотал Турецкий и вдруг увидел Наташу. Она стояла за стеклом не своего, а соседнего подъезда и смотрела на улицу, поджидая своего спасителя.

—   Вот что, друг, — сказал Турецкий. — Ты толь­ко не подумай чего. Дело серьезное. Сейчас посту­пим так. Вон видишь арку? Заезжай в нее и выходи. Я сам сяду за руль.

—  Э-э, да ты чего это?! — часто-часто задышал хозяин «Запорожца», судорожно нагнувшись и пы­таясь нащупать лежащую где-то под ногами тяже­лую монтировку.

—   А ну, глянь! — тихо сказал Турецкий и пока­зал свое удостоверение.

—  Видал я ваши ксивы! — вскинулся мужик. — Этого мне еще не хватало! Держи свои бабки и вали!

—   Жаль, — сказал Турецкий. — А с виду — чело­век как человек.

—  О, ч-черт! Ну хрен с тобой! Где, говоришь, остановиться?

Через несколько секунд они поменялись места­ми. И пока Турецкий, сделав круг по двору, вновь направил машину к тому подъезду, где стояла Са­нина, он отдал владельцу «ушастого» нужные ин­струкции.

—   Выйдешь из тачки, войдешь в подъезд, там стоит девушка, скажешь: «От Турецкого» и приве­дешь в машину. Все!

—   Так вы и есть Турецкий?. В газетах про вас тут писали...

—  Я самый, — сказал Александр Борисович. — Ну, давай, друг, некогда!

Он видел, как отшатнулась Санина от его по­сланца, но потом, узнав его за рулем, торопливо вышла и почти бегом приблизилась к «Запорожцу». Пригнувшись, протиснулась на заднее сиденье, и Турецкий с силой надавил на газ. Развалюха зата­рахтела, как маленький танк, однако резво взяла в карьер.

—  Не газуй, не газуй! — взвыл хозяин.

Через несколько минут они уже вновь спуска­лись по дороге с холма. Все трое тяжело дышали. Турецкий глянул в зеркало. Никто не тащился за ними, и он остановил машину и показал рукой,

чтобы хозяин занял свое капитанское место у шту­рвала.

—    Так куда мы поедем? — обернулся он к Ната­ше. — Разговор, как я догадываюсь, будет долгим, а я не знаю здесь ничего.

—  Вы знаете дорогу на Чигриновку? — спросила она водителя.

—   А то! Значит, туда?

Она кивнула. И они потащились, и вскоре кра­шеный-перекрашеный «пожарный» «Запорожец» влился в поток машин, пересек город и оказался на шоссе, петляющем параллельно руслу реки. Турец­кий сидел рядом с Наташей. Говорить в грохочущей машине было невозможно, и они молчали. А где-то через час уже были на берегу, глядя на широкий серый плес и теряющийся в тумане противополож­ный берег. Водитель остался ждать их в чайной, перелицованной на новый манер в пиццерию «Счастливого пути!».

49

—   Я расскажу вам все, — начала она. — Все, от начала до конца. Я должна была сделать это раньше, рассказать ему, Володе, и если бы я в свое время решилась на это, скорее всего, он был бы жив. А мне теперь чего-то бояться или стесняться уже не­чего. Мы взрослые люди, и я верю вам. Но прежде всего — вот рюкзак. Здесь все Володины материалы. Может быть, самые важные. Вам они пригодятся наверняка, а мне их держать у себя опасно. Там, в его квартире, уже наверняка пошарили чужие руки. В общем, слушайте...

Ее рассказ продолжался не меньше часа, и Ту­рецкий ни разу не перебил ее. Закончила она, по­старавшись слово в слово воспроизвести их диалог с Югемешевым через стальную дверь этой ночью.

—  Спасибо, — сказал Турецкий. — Все это не просто важно, а архиважно. И за доверие ваше спа­сибо. По-моему, вам не в чем себя винить, все так понятно по-человечески...

—   Я знаю совершенно точно, он не тот, за кого себя выдает. Я уверена, он связан с самыми темны­ми силами. И сегодняшний ночной визит наверня­ка тоже был неспроста.

—   Да-да, — кивнул Турецкий, — есть над чем подумать... Сколько, говорите, весил тот «дипло­мат»? Сорок два кило? Что же там могло у него быть?

—   Сначала я подумала — золото, — сказала На­таша. — Ну, доллары, золото, понимаете? Но потом у меня появилась другая идея. Возможно, это бред... Дело в том, что мой покойный отец был директором особо секретного оборонного завода, где делали самую серьезную... стратегическую продукцию. Я, конечно, знаю мало, сам папа никогда ничего тако­го не говорил, однако слышала, что в числе их изделий были и... компоненты мобильного ядерно­го оружия... Радиоактивные вещества... ну, скажем, оружейный плутоний... Он ведь такой же тяжелый, как золото, но в десятки раз дороже... Был слух, будто вскоре после смерти отца там у них на спец­складах обнаружилась какая-то пропажа... Пони­маете, если бы вдруг какую-нибудь из этих пропав­ших деталей нашли у нас дома, подумали бы только на отца...

—    Так-так... — задумчиво проговорил Турец­кий. — А потом вдруг ни с того ни с сего этот шум на Западе насчет нелегального вывоза этого самого плутония. Хм! Миф, легенда, газетная утка? Поче­му-то и наши и за границей поспешили замять эту историю...

Оба замолчали.

—   Ну хорошо, — сказал Турецкий. — Меня ин­тересует еще один эпизод. Там, кажется, обозначи­лась какая-то важная зацепка. Вы говорили, во время демонстрации в то воскресенье, когда нача­лась заваруха на площади, вас вытащил оттуда какой-то человек.

—   Ну да... Такой высокий, спортивный, лет тридцати восьми — сорока... А сегодня ночью он, Югемешев, то ли проговорился, то ли нарочно ска­зал, что это был его человек. Которого якобы он и послал, чтобы тот меня спас и вытащил из давки.

—  И вы больше никогда не видели его? — спро­сил Турецкий.

—   Я увидела его минут через десять, на улице. Я шла как пьяная, меня обогнали двое кавказцев, я еще внимание обратила, оба были одеты одинаково, как близнецы. И какие-то очень озабоченные они были, не такие, как все.

—   Ну-ну! — невольно придвинулся к ней Турец­кий. — Продолжайте! Только старайтесь все опи­сать как можно подробнее, вы даже не представляе­те, как это важно!

—  Я видела, как они забежали во двор, — не­вольно нахмурив брови и сосредоточась, продолжа­ла Наташа. — А за ними — трое других, в каких-то серых куртках...

—   Ну! — воскликнул Турецкий, и ему самому показалось, что глаза у него заблестели. — А потом эти трое сразу оттуда вышли, так?

—   Так вы тоже там были? — спросила Наташа.

—   Да не был я там! Я был тогда в Москве, — быстро ответил Турецкий, одновременно веря и не веря в эту неслыханную удачу. — Значит, те трое вышли, а первые двое, кавказцы, больше не появи­лись?

—  Ну да... — растерянно ответила она.

—  И вы не слышали ничего?

—   Ничего, — сказала она. — Те трое появились почти сразу же, как будто заглянули в тот двор по ошибке, и их встретил тот, кто спас меня на площа­ди. Уверена, они были вместе. А потом я потеряла их из виду.

—   А они видели вас? Тот, спаситель?

—  Я думаю, нет, — покачала она головой. — Нет-нет, они были очень заняты...

—   А узнать его вы смогли бы, своего рыцаря?

—  Полагаю, да... Ну конечно, смогла бы.

—   Взгляните, — Турецкий сунул руку во внут­ренний карман, достал маленький блокнот, в кото­ром обычно носил фотографии подозреваемых и находящихся в розыске. Первыми она увидела два мертвых лица, двух молодых людей выраженной кавказской наружности, очень похожих друг на друга.

—  Взгляните, Наталья Сергеевна. Зрелище не из приятных, но деваться некуда. Случаем, не они?

—  Не знаю. Может быть. Боюсь ошибиться. Я видела их только мельком, в основном в профиль, а когда они обогнали меня — со спины. А кто они?

—   Дело в том, что их убили как раз в одном из дворов недалеко от площади. Убили из трех разных пистолетов одной конструкции.

—   А кто они? За что их убили?

—  Если б я знал, — сказал Турецкий. — Но дело в том, что у одного из них мы нашли самодельное холодное оружие наподобие очень тонкого стилета с надпиленной пикой. А у другого — рукоятку от точно такого же стилета, но уже с отломанным клинком.