Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

их большой фанат -и это привело к

разговору о других вещах. К тому времени, когда мой отец был готов уходить, мы уже

планировали провести время вместе».

Эллиот поднимает бровь. «Я думал, что Кайл из тех, кто держится сам по себе».

«Он такой», - признает Алекс. «Но со мной все...по-другому».

Интересно, о чем думает Эллиот. Он прав насчет Кайла; наш вратарь как известно, сдержан, даже в команде. Но с Алексом всегда было ясно, что их связь очень глубока.

«В этом есть смысл», - говорит Эллиот. «Иногда легче открыться одному человеку, чем

целой группе».

В комнате воцаряется тишина, но это созерцательная тишина. Я думаю о том, как Алексу

повезло с Кайлом, а у меня всегда был Оливер, а теперь, возможно даже Эллиот - если он

меня впустит.

«Дружба - странная штука», - говорю я, нарушая тишину. «Ты никогда не знаешь, кто

станет важным в твоей жизни».

Алекс задумчиво кивает. «Да. Иногда это происходит, когда ты меньше всего ожидаешь».

Мы возвращаемся к работе над нашими тыквами, каждый погрузившись в свои мысли. Я

смотрю на Эллиота и думаю, видит ли он ту же параллель, что и мы могли бы быть как

Алекс и Кайл - маловероятный дуэт, который каким-то образом работает.

Когда мы закончили, мы поставили наши последние творения в ряд с другими тыквами и

делаем шаг назад, чтобы полюбоваться ими. Последняя тыква Алекса - это традиционный

Джек-о'-лантерн с кривой улыбкой и треугольными глазами. У Эллиота открытая книга с

каракулями вместо слов. У меня должна была быть хоккейной маска, но получилось

скорее безумное тыквенное лицо.

«Джентльмены, осмелюсь сказать, что это лучшие фонари по эту сторону реки

Миссисипи. Если как по мне, они заслуживают места в Лувре, а не в нашем доме».

«Это было весело», - щебечет Алекс, направляясь к раковине, чтобы помыть руки.

«Ты хорошо провел время, Эллиот?»

«Да», - говорит Эллиот. «Спасибо, что пригласил меня».

«Не благодари меня, благодари Жерарда». Алекс кивает мне, заставляя меня покраснеть.

«Я поднимусь в комнату Кайла. Было приятно познакомиться с тобой, Эллиот. Жерард, всегда рад».

В тот момент, когда Алекс уходит, комната накрывается одеялом напряженности. Я в

растерянности, не знаю, что сказать и как поступить. Мои руки, обычно такие

выразительные, безвольно повисли на по бокам.

Эллиот первым нарушает молчание. «Мне, наверное, пора идти. Спасибо еще раз за то, что пригласил меня в гости».

«Мне было очень приятно», - искренне говорю я, провожая его из кухни.

«Я могу проводить тебя обратно в общежитие».

Эллиот качает головой. «Нет, я в порядке. Мне не нужно сопровождение».

Я пытаюсь скрыть свое разочарование. Я надеялся, что мы сможем провести больше

времени вместе, может быть, поговорим о фильмах ужасов или книгах - даже если я

никогда не читал ни одной. Но я понимаю. Эллиот независим и не нуждается в моей

опеке, как чрезмерно заботливый хоккеист.

«Ладно, круто. Думаю, увидимся тогда.»

Эллиот наклоняет голову в мою сторону, прежде чем выйти на крыльцо и спустился по

ступенькам к подъездной дорожке. Я смотрю, как его стройная фигура исчезает в ночи, его черные волосы и блеск очков едва видны в слабом лунном свете, просачивающемся

сквозь деревья.

Странное чувство закручивается в моем нутре. Прохладная ночь с мягким ветерком, доносящий запах осени и отдаленное эхо смеха из студенческих братств дома на соседней

улице. Звезды - мерцающие бриллианты, рассыпанные по черном бархате, но их свет

слишком далек, чтобы пробиться сквозь тени на земле.

Я прикусываю нижнюю губу, перебирая ее между зубами, пока прислоняюсь к дверной

раме. Эллиот в одиночестве бродит по незнакомым тропинкам, петляющим через кампус в

одиночку. Что, если он заблудится? Что, если он наткнется на неприятности? Я знаю, что

он взрослый человек и вполне способен позаботиться о себе, но я не могу игнорировать

защитный инстинкт, который во мне бурлит.

Кто-то должен проследить за Эллиотом и убедиться, что он вернется в свое общежитие в

целости и сохранности. И этим кем-то должен быть я. Я отталкиваюсь от двери, я решил.

Хватаю ключи от дома и телефон, влезаю в свои надежные кроссовки и выхожу на улицу

в ночь.

Теперь я знаю, о чем вы думаете. Пойти за Эллиотом в его общежитие - ужасная идея. Это

жутко, это преследование, и это определенно не способ завоевать его доверие. Но я ничего

не могу с собой поделать.

Поэтому я поступаю так, как поступил бы любой здравомыслящий и не одержимый

хоккеист. Я слежу за ним издалека и пытаюсь слиться с ночью. Но позвольте мне сказать.

это нелегко, когда в тебе шесть футов пять дюймов и ты большой, как кирпичный дом.

Эллиот сворачивает на боковую тропинку, и я ускоряю шаг, чтобы сократить разрыв

между нами без лишнего шума. Но поскольку это я, происходит катастрофа.

Я спотыкаюсь о трещину в земле и чуть не падаю лицом на бетон. Я в последнюю секунду

я ловлю себя, но не раньше, чем издаю вопль, который подозрительно похож на крик

умирающей чайки.

Несколько человек, идущих в противоположном направлении, смотрят на меня, их брови

приподняты в знак озабоченности и веселья - вероятно, они думают что я в стельку пьян.

Мое лицо вспыхивает от смущения, и я быстро наклоняю голову. Я надеюсь, Эллиот не

услышал мой не самый приятный момент. Рискнув взглянуть в его сторону, я с

облегчением вижу, что он все еще идет впереди, совершенно не замечая моего

присутствия.

Пока мы пересекаем кампус, я представляю себя персонажем фильма. Я шныряю за

деревьями и прячусь за скамейками, делая все возможное, чтобы остаться незамеченным

из виду. Это смешно и нелепо одновременно, и я хихикаю про себя, представляя, какой

будет реакция Эллиота, если он меня поймает.

Когда мы доходим до центра кампуса, Эллиот останавливается и оборачивается, чтобы

осмотреть местность позади себя. Я прячусь за кустом, мое сердце громко стучит, когда

мне кажется, что он меня заметил.

Я готовлюсь к неизбежной конфронтации, обвинениям в том, что я мерзавец, и

потенциальной потери зарождающейся дружбы. Но, к счастью, Эллиот не замечает, где я

прячусь, и снова начинает идти.

Спасибо вам, хоккейные боги, за покров темноты и мои потрясающие навыки

скрытности. Ладно, может, это преувеличение. Я так же незаметен, как комар

жужжащего в