Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

Кажется, что каждый предмет был взят из разных десятилетий

и рандомно брошена вместе. Потрепанный клетчатый диван, которому место в подвале

1970-х годов, стоит рядом с современным кожаным креслом, которое было бы уместно в

пентхаусе на Манхэттене. Кофейный столик - это старая дверь, положенная на две

пилорамы поверхность захламлена журналами, пустыми бутылками из-под «Гаторада» и

тем, что я молю Бога, чтобы это были чистые трусы.

Стены увешаны подписанными футболками и фотографиями в рамке, которые

рассказывающие об истории хоккея в БГУ. Я замечаю несколько знакомых лиц, включая

Тренера Донована. Его мальчишеская ухмылка безошибочно узнаваема, даже несмотря на

несколько отсутствующих зубов.

Картонная фигура Уэйна Гретцки в натуральную величину стоит на страже в углу. Его

клюшка поднята, как будто он собирается сделать бросок по ничего не подозревающему

незваному гостю. Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы попросить Жерарда

сфотографироваться, но я не хочу показаться кроликом с шайбой.

В комнату вбегает Натан, вытирая руки. «Привет, Эллиот. Мне очень жаль, что так

вышло».

Я отмахиваюсь от его извинений. «Все в порядке, Натан. Никакого вреда, кроме моего

достоинства, но оно и так было в дефиците».

Натан ухмыляется с облегчением. «Тем не менее, я у тебя в долгу. Если тебе когда-нибудь

понадобится подвезти куда-нибудь, дай мне знать. Обещаю, что буду вести машину как

маленькая старушка».

«Я буду иметь это в виду». Я оглядываю комнату, изучая остальной эклектичный декор.

«Итак, где мы будем заниматься резьбой по тыкве? Пожалуйста, Скажи мне, что у тебя

есть газеты или что-то еще, что можно положить. Я не хочу быть за то, что тыквенные

кишки размазались по чистому полу Оливера».

«Не волнуйся», - говорит Жерард, перекладывая тыкву, запрятанную под руку. «Мы

позаботимся об этом. Следуй за мной».

Попрощавшись с Натаном, который, в свою очередь, уходит более осторожно чем

пришел, - мы идем по коридору в сторону кухни, и я понимаю, что здесь слишком тихо.

Для дома, в котором живут почти тридцать с лишним хоккеистов колледжа, должно быть

больше шума и хаоса.

«Где все?»

Жерард оглядывается на меня через плечо. «Большинство ребят на занятиях или на катке.

Несколько человек уехали в город по делам. Так что остались только мы с Алексом. И

еще Дрю, но он отключился в своей комнате».

Я киваю, стараясь не придавать значения словам « только мы».

Кухня - живое доказательство того, что это дом, полный парней. Прилавки загромождены

контейнерами с протеиновым порошком, пустыми коробками из-под пиццы, и, кажется, целая башня красных стаканчиков Solo, которые почти достигают потолка. Холодильник

покрыт целым коллажем магнитов, на которых прикреплено все, от меню на вынос до

расписания, кто отвечает за покупку туалетной бумаги в этом месяце.

Я усмехаюсь, когда вижу, что это Жерард. Что-то подсказывает мне, что он понятия не

имеет о двухслойной, трехслойной или даже четырехслойной.

Но что действительно привлекает мое внимание, так это множество тыкв, разбросанных

вокруг. Они покрывают все доступные поверхности, от кухонного стола до крышки

микроволновки. Некоторые из них массивные, размером с пляжный мяч, а другие

достаточно малы, чтобы уместиться на ладони.

«Ты ограбил тыквенный участок или что-то в этом роде?» спрашиваю я, полушутя.

Жерард смущенно потирает затылок. «Кайл, возможно, немного переборщил на

фермерском рынке. Но в его защиту скажу, что у них у них была распродажа».

« Переборщил? Жерард, этого хватит, чтобы украсить весь кампус».

«Мы обычно жертвуем все, что не вырезаем, в детскую больницу. Распространяем

немного хэллоуинского настроения, понимаешь?»

При этих словах мое сердце делает забавное сальто. Становится все более очевидным что

для него - и для команды - есть нечто большее, чем хоккей и внешность.

«Это очень мило с твоей стороны», - мягко говорю я.

Щеки Жерарда окрашивает розовый оттенок, и он принялся за работу, положил тыкву к

остальным и разложил инструменты для резьбы.

«Ничего. Просто пытаюсь внести свою лепту, чтобы добавить немного добра в этот мир».

Я беру в руки особенно бородавчатую тыкву и осматриваю ее. «Итак, есть идеи что

приготовить?»

Глаза Жерарда загораются от моего вопроса. «О, Боже, у меня столько идей! Я думал

сделать что-то вроде жуткого дома с привидениями, с летучими мышами вылетающими

из окон, или жуткое дерево с корявыми ветвями. Или, может быть портрет какого-нибудь

знаменитого монстра. Скажем, Франкенштейна или Дракулы? Мы могли бы даже...»

Пока он рассказывает, оживленно жестикулируя своими большими руками, я нахожу

очарован его энтузиазмом. Видно, что он много думал об этом. «Все это звучит

потрясающе. Ты, должно быть, неплохой художник».

Лицо Жерарда слегка опускается, и он отпускает самоуничижительный смешок.

«Вообще-то, я ужасный художник. До ужаса плохой. Когда мне было десять, мы должны

были делать ручных индеек в школе на День благодарения. Ну, знаете, когда вы рисуете

руку и превращаете ее в индейку? Ну, моя получилась больше похожа на

деформированную клешню с глазами-пупырышками. Мой учитель пытался убедить меня, что это абстрактное искусство, но я знал правду. Это была мерзость».

Я разразился смехом, представив себе юного Жерарда, гордо представляющего свою

ручную индейку перед классом. «Боже мой, это уморительно. И, как ни странно, восхитительно. Я даже хочу посмотреть на это сейчас».

Жерард застонал. «Поверь мне, ты не хочешь. Думаю, моя мама сожгла все улики из

чувства неловкости. Но дело в том, что у меня бывают грандиозные видения. А вот их

исполнение оставляет желать лучшего».

«Может, тогда стоит остановиться на чем-то попроще? Как насчет треугольники для глаз

и неровный рот?» спрашиваю я.

«По мне, так идеально».

Звук шагов отвлекает меня, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть маленькую рыжеволосого

парня, стоящего в дверях. Он еще ниже меня ростом, с тонкими чертами лица и большими

ореховыми глазами, которые нервно переглядываются между мной и Жерардом.

Лицо Жерарда расплывается в теплой улыбке. «Алекс! Заходи, дружище. Я хочу тебя кое

с кем познакомить».

Алекс неуверенно заходит на кухню, теребя подол своей хоккейной толстовки BSU.

Вблизи я вижу россыпь веснушек по носу и щекам, что придает ему почти ангельский

вид.

«Алекс, это Эллиот Монтгомери. Эллиот, познакомься с Алексом Донованом. Он сын

тренера Донована и почетный младший брат команды».

«Привет, Алекс, приятно познакомиться». Я дружелюбно улыбаюсь ему. Да, я могу

сделать такое.

Алекс застенчиво возвращает мне улыбку. «Привет, Эллиот. Приятно познакомиться.

Жерард сказал, что ты поможешь нам вырезать несколько тыкв?»

«Да. Ну, раз уж