Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Однажды я смотрела на небритого, смурного, недопившего Сашу, и у меня пронеслась мысль, я не смогла ее остановить, хотя и ужаснулась ей: «Господи, как я хочу встретить кого-то другого…»

И теперь получается: я же просила Господа о встрече с другим человеком. Просила для себя, Господь решил начать с Саши. Но может быть, иначе и не получится? Иначе я и не оторвусь от него? Хорошо бы, моя встреча состоялась еще в этой жизни… а не когда я стану кошкой или цветочком…

До самого последнего дня нашей жизни с Сашей мне казалось, что я ему очень нужна как женщина. Я была не подготовлена его мужским равнодушием или охлаждением — их как будто и не было. Но уж кому, как не мне, было знать, что дикий секс — плохая основа для совместной жизни. Первая же женщина, которая предложит ему даже не что-то более дикое, а просто это же, — уйдет с ним. Надолго, накоротко ли, но новизна ощущений победит привычку — просто по-другому растут другие ноги и другого цвета волосы, сквозь которые надо продраться к лону наслаждения…

Я бродила, бродила по дорожкам и представляла — какой прекрасный, наверно, этот сад весной и летом… Как странно — я прирожденный садовник, у меня великолепно растут цветы — из семечка вырастают коллекционные экземпляры. Я обожаю все, связанное с землей. Вот только земли у меня нет. Все было не до того. Когда подумаешь — четырнадцать лет с Виноградовым и без него — становится страшно. А пронеслись они как-то совершенно незаметно.

Сначала я просто любила. Мы встречались, расставались, все было прекрасно и внове… Где-то на второй или третий год я поняла, что хочу выйти за него замуж, но я боялась его спугнуть, услышав от него несколько реплик на этот счет. Потом мы расстались на год. Затем опять был медовый год. Вдруг Саша резко захотел ребенка. Варька, так же как и тот малыш, который сейчас потихоньку рос у меня в животе, почему-то не зачалась сразу. И Саша тоже нервничал и сердился.

Когда Варька появилась внутри меня, он уже не был готов к мысли об отцовстве. Он пропал на два месяца, потом появился с извинениями и признаниями. Поскольку в первые три месяца удовольствия желательно очень ограничивать, ему пришлось искать их где-то в другом месте. Но он исправно мне звонил и справлялся о моем здоровье, доводя меня до тихой истерики. Он даже отвез меня в роддом. Я спросила его, пока мы ждали в приемном покое:

— У тебя кто-то есть?

— Посмотри на себя, кенгуру!

Он хотел пошутить, но я расстроилась — еще бы, мне так хотелось услышать какие-нибудь хорошие слова за два часа до родов…

После родов Саша появился, только когда смирился с тем, что мальчика не получилось, — Варя уже вовсю улыбалась и гукала…

И я все ждала, что Саша сделает мне предложение. И когда ходила беременная, и когда родилась Варька, и когда она стала подрастать, оказалась внешне очень похожей на Сашу, и он, как мне казалось, полюбил дочку. Я думала: «А что еще-то нужно для счастья? Вот есть я, вот Варя, мы так его любим, и он нас как будто — тоже. Почему же, почему?..»

Мои размышления прервал посторонний звук. Я увидела, как из гостевого дома вышел мужчина. По силуэту мне показалось, что это Толя Виноградов. Я не могла понять, хочу ли я с ним разговаривать — о чем, зачем… Лишь бы не думать о Саше и всей моей глупой с ним жизни? Стоит ли для этого говорить с другим… Но мне не пришлось выбирать. Он тоже, видимо, увидел меня и пошел прямо ко мне.

Наверно, он заметил меня еще из окна. Неужели для этого вышел? Подойдя ко мне, он ни слова не говоря протянул платок. Я засмеялась:

— Да я больше не плачу. Спасибо.

— А что же вы делаете ночью, одна, в чужом саду?

— В чужом заснеженном саду… — Я посмотрела на Толю. Хотела договорить стихи: «следы чужие полустерты…» Но не стала.

Я смотрела на него, и мне вдруг остро захотелось, чтобы он опять близко подошел ко мне и спрятал меня в своих объятиях. Он не подошел и не спрятал. Он сказал:

— Вы романтичны. Наверно, любите стихи?

Это прозвучало как: «Вы не ходите в клуб знакомств, кому за…»?

— Наверно…

— Вы ждете кого-то?

Я пожала плечами:

— Нет, конечно… Мне не спалось. Я решила подышать воздухом.

— О чем вы думали?

— Вы действительно хотите это знать?

— Почему нет?

— Я скажу, хотя, скорей всего, вы испугаетесь.

— Вы хотите кого-то убить?

Я засмеялась:

— Нет. Вы совсем другого испугаетесь.

Он улыбнулся:

— Попробуйте.

— Мне все время не дает покоя одна мысль. Есть такой закон, я его давно поняла: женщина привыкает и от этого любит, мужчина привыкает — и перестает любить. Вот я и думаю, что это? Ошибка Создателя? Его ирония? Какой-то сбой в программе?

Толя, который очень внимательно меня слушал, добавил:

— А может, так было задумано?

— Ну да… Плодитесь! Ты полюбила? Так плодись и выращивай плоды своей любви. А он пусть пока бегает и ищет, где можно еще расплодиться. Чтобы нас было еще больше, страдающих от несовершенства чьего-то замысла. Ведь пришлось даже корректировать словами — раз не получилось на деле.

— Критикуете замыслы Создателя?

— Он и сам, по-моему, был не очень доволен результатами… Иначе откуда тогда все эти слова: «не прелюбодействуйте, смиряйтесь, терпите»… Как будто указан единственный путь, как избежать страдания, неизбежно возникающего вместе с жизнью.

— Неужели это возможно?

— Наверно. Только сложно. Ставить себе хоть какие-то ограничения. Не впадать в отчаяние от горя. Терпеть боль. Смиряться с потерями, если они невосполнимы.

— Понятно. Интересно. Так чем вы хотели меня испугать?

— Умничаньем.

— А, ясно. — Он как-то странно посмотрел на меня и покачал головой.

— А у вас есть дети?

Он как будто не удивился резкой перемене темы.

— Есть. Дочь. Она уехала со своей мамой в Канаду.

— Зачем? Зачем мама уехала?

Толя пожал плечами и ответил не сразу:

— Я слишком долго играл в войнушку. И слишком увлеченно. А Лиза хотела жить, сегодня. С мужчиной, с мужем, радоваться, а не бояться…

— Извините, если сделала вам больно…

— Нет. Уже не больно. Уже года два как… Нормально.

— А дочка большая?

— Постарше вашей Вари. Так бойко стала говорить по-английски, что даже как будто акцент в русском появился…

— Она красивая была, ваша жена?

— Красивая. Была и есть. — Анатолий Виноградов прищурился.

Ну конечно. Как же это я забыла. Есть женщины, которых и после развода считают женой, и любят, даже если они живут с другими. А есть женщины — на которых никогда не женятся и не любят, даже если живут с ними.