Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

— Ты не помнишь, на чем мы остановились? Нашли они вход в пещеру или нет?

— Мам… Ну как же… там ведь сидела ворона, которая их послала совсем не туда… из вредности…

— А, точно. Ну вот, идут они, идут, а лес все гуще становится, все темнее, вокруг странные тени носятся, раздаются разные звуки, непонятные…

— Жуткие, да? — с радостью и ужасом прошептала Варька и прижалась еще крепче ко мне.

— Ага. Вот такие. У-у-у… О-о-о… — Я постаралась как можно страшнее прочавкать и простонать.

— Ой, мам, не надо, это как будто не ты…

— Не буду. Сонечка боится, просит Гнома: «Давай обратно пойдем…» А он спрашивает: «А как же мишка Тишка? Так навеки у злого колдуна и останется? И он его в мясорубке прокрутит, котлеты из него сделает, волку своему сторожевому скормит?»

Я услышала тихий стук в дверь. И почему-то сразу подумала, что это Ольга. Я ее не видела с тех пор, как танцевала с Женей, но у меня все время было ощущение, что я чувствую ее взгляд.

— Сейчас! — Я натянула длинный свитер, который взяла для прогулок, прямо на шелковую ночную рубашонку на тонких бретельках, и открыла дверь.

— Почему самые прекрасные женщины всегда уваливаются спать раньше всех? — За дверью стоял хозяин дома. Он переоделся, надел милый оранжевый свитер. Для кого-то это был бы слишком яркий цвет, но Женьке, с его внешностью трогательного клоуна, он очень шел, подчеркивая вечное отчаяние его глаз.

— Жень, неужели у тебя зеленые глаза? Повернись-ка…

— А-а-а, заметила? Ну надо же, и так крутился, и сяк, а ты только сейчас заметила… И в статье, главное, не написала…

Он прошел в комнату.

— Так, и почему вы спите, милые дамы?

— Знаешь голливудский рецепт красоты? Не меньше десяти часов ежедневного спокойного сна, без спиртного и снотворных.

— Правда? Нет, не знал… Ну ладно… А можно я тут у вас на белом коврике примощусь… подремлю…

Я с сомнением посмотрела на него.

— Конечно, конечно, — обрадовалась Варька. — Мама такую сказку рассказывает, ты тоже послушаешь!..

— Ой, — смутилась я. — Варюш, ну как Женя будет слушать наши сказки…

— С превеликим удовольствием, — отозвался тот и правда лег на чью-то белую шкуру, подозреваю, что настоящую медвежью.

— Ну… хорошо… — Мне было жарковато в свитере, но я не стала его снимать и легла прямо в нем к Варьке.

— Про мясорубку и колдуна, мам… — подсказала Варька, зная, что я тут же забываю все, что наболтала, стоит мне отвлечься. — Тебе не жарко в свитере?

— Нет, ты засыпай, пожалуйста… Вот, и пошли они дальше. Идут, идут, а никакого входа в пещеру так и не видно. В такую чащобу зашли — ни белочек, ни зайчиков, птицы не поют, кузнечики не стрекочут, мертвая тишина…

Я рассказывала все тише и тише, потому что Варька задышала ровнее, навалившись головкой мне на плечо. Женя пару раз перевернулся на шкуре и тоже затих. Наверно, вскоре уснула и я, потому что, когда я проснулась, в комнате горел ночник, была чуть приоткрыта фрамуга и Жени на полу уже не было.

Я посмотрела на часы — половина третьего. Хорошо было бы съесть что-нибудь. Я поняла, что за всеми неожиданными танцами под кустами зимнего сада и моими переживаниями я совсем ничего не ела.

Не совсем уверенная, что найду кухню, я тихо спустилась вниз.

Это была странная ночь.

Спускаясь по лестнице, я различила голоса, доносящиеся из какой-то комнаты. Один из голосов был, похоже, Ольгин. Она разговаривала с мужчиной. Слов не было слышно, но мне показалось, что они тихо ссорятся. Я поспешила спуститься. Так. Если пойти направо — то попадешь… не знаю куда, а если по этому коридору… то тоже не знаю. Везде горели приглушенные светильники, но мне от этого было не легче. Дом был построен в соответствии с характером хозяина — смотрите, пожалуйста, я вам и это покажу, и то, и вообще «у меня секретов нет, слушайте, детишки…», а вот что там, за поворотом — никто не знает.

Есть такая чудноватая тенденция в современной архитектуре внутренних пространств — срезать углы, делать в комнате одну стенку полукруглой или потолок трапециевидным, с уступами и переменным уровнем. Обычно это продиктовано малым пространством, из которого таким образом пытаются делать большое: отрежь угол у комнаты, куда все равно толком ничего не поставишь, сделай в нем, к примеру, гардеробную. Получается очень необычное ощущение.

В Женином доме огромные комнаты первого этажа с очень высокими потолками были порезаны смелым воображением какого-то архитектора для создания единого пространства двухсотпятидесятиметровой гостиной с полупрозрачными перегородками, нишами и неожиданными закутками. В одном из таких закутков я смело соблазнилась прелестями всенародного артиста, известного своими сугубо мужскими пристрастиями, в другой я, кажется, попала сейчас. То, что в полутьме показалось мне проходом, было на самом деле прозрачной стенкой, очень удачно задекорированной светящимся в темноте тюлем.

Я осмотрелась. Так, кажется, вон знакомое место — издалека я увидела большие, похожие на чудовищные лапы, листья монстер. Если бы там опять сидел Толя Виноградов, я бы попросила его проводить меня сначала в туалет, а потом на кухню. Другого просить бы я не стала.

Я подошла поближе к монстерам. Толи там, разумеется, не было. Зато сидели Женя с Ольгой и играли в нарды. Идеальная ситуация: третьим в нарды не сыграешь. Я понадеялась, что они играют не на меня, помахала им рукой и побыстрее прошла мимо, точно не зная, куда иду. Пришла я к выходу, в то место, которое можно было бы назвать прихожей, если бы оно было точно ограничено. Я помнила, что наши вещи Женя повесил куда-то в глубь стены и задвинул зеркальной дверцей. Значит, надо искать зеркало.

— Хочешь сбежать? — Женя все-таки догнал меня.

— Н-нет… — Я сама точно не знала, почему вместо кухни и туалета я решила сначала выйти на воздух. — У меня же Варя спит наверху, куда я убегу…

— Ну а вообще? Тебе здесь не нравится? — Он взял меня за локоть, а я увидела в огромном зеркале издалека, из полутьмы сверкнувшие Ольгины глаза.

— Что ты… Очень нравится… Мне стало душно. И… еще я хочу есть. И где у тебя туалет, я уже забыла.

Женя засмеялся.

— Уж точно не на улице. Во-первых, туалет есть и в вашей комнате, вместе с ванной. Я же вам дал самую королевскую гостевую. Со всеми излишками цивилизации… Ты видела там дверь? Это не в соседнюю комнату, а в ванную.

— А, понятно… А где ты уложил остальных гостей? — Я чуть отодвинулась от него, потому что Ольга теперь откровенно села так, чтобы видеть меня. Мне казалось, что я участвую в каком-то спектакле — как актер на срочном вводе, которому еле-еле успели объяснить, откуда выходить и на какую реплику падать.