Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

— А почему бы не отдать нам эту, мягко говоря, неблагодарную работу самим вьетнамцам? У них есть армия, пусть она и умиротворяет, успокаиваем что хочет, то и делает со своими гражданами.

Полковник рассмеялся.

— Ну, Пит, тебе еще вариться и вариться во вьетнамском котле, пока дойдешь до всего. Если бы мы отлили все вьетнамской армии на откуп, то вот на этой улице, почти на каждом доме давно висел бы портрет дяди Хо. Для этого мы пришли сюда со своей армией, чтобы не допустить дядю Хо южнее семнадцатой параллели. Не допустить краха наших стратегических планов. Мы не можем пойти на это, слишком много мы пложили сюда, чтобы отказаться от Вьетнама. Мы прикованы, Пит, к этой стране цепью. И двигаться мы можем только в пределах, допустимых длиной этой цепи.

— Зайдем на минутку, а? — предложил Мартин, остановившись у вывески: «Книжная лавка Рахима. Предлагается также богатый выбор монет для коллекции».

— Ты чем увлекаешься — книгами или монетами? — спросил Смит.

— Книги тут не очень интересные, а монеты есть просто прелестные.

Они вошли в лавку. Из-зз конторки выскочил высокий худощавый индус с густо покрытыми бриллиантином волосами, в батиковой индонезийской рубашке. Крикнул кому-то в глубину лавки: «Два бокала апельсинового сока!»

— Что бы вы хотели посмотреть? Бриллианты, слоновая кость, древние и современные вазы?

— Есть ли у вас интересные монеты? — спросил Мартин.

— О, специально для вас, сэр, специально для вас, — он быстро вытащил из-под прилавка большого размера коробку, в которой, аккуратно разложенные по пакетам, лежали монеты, способные заставить задрожать любого нумизмата.

Мартина не интересовали монеты с портретом авст рийской императрицы Марии-Терезии, рейхсмарки с изображением Гитлера и Гинденбурга, редкий английский шиллинг с изображением несостоявшегося королч Георга VI, который предпочел английской короне женитьбу на американке, в жилах которой — за что его и лишили королевского титула — не было ни одной капли голубой крови. Отстранив доллар с портретом покойного Джона Кеннеди, Пит, не сдержав волнения, пододвинул к себе наборы древних монет вьетнамских и китайских династий, разных по достоинству и форме — от круглых до монет в форме старинных воинских мечей, с квадратными и круглыми дырками посередине, с четкими иероглифами. Пит отобрал несколько наборов и, не торгуясь, расплатился. Хозяин лавки был вне себя от радости: покупатель оказался щедрым.

— А вы, Пит, ведете политику на девальвацию американского доллара, — сказал Смит, когда они вышли из магазина на улицу.

— Боюсь, что я не понял тебя, Юджин.

— Отвалить такие деньги! Ты наверное, очень богат, Пит, а?

— Да что ты! Но посмотри, какая прелесть, — восхищался Мартин.

— Вижу. Только стоит эта прелесть не тридцать долларов, как заплатил ты, а максимум пять — семь.

— Не может быть, Юджин, ты шутишь?

— Шучу? Зайдем вот сюда.

Совсем в крошечной лавчонке, заставленной книгами на вращающихся этажерках, Юджин попросил хозяина показать старинные монеты.

— Пожалуйста, сэр. Есть очень древние, пожалуйста.

Смит отобрал несколько комплектов, примерно столько, сколько купил Мартин, взвесил их зачем-то на ладони, потом вытащил из кармана пятидолларовую бумажку, положил на прилавок.

— Достаточно?

— Что вы, сэр?! Это невозможно.

— Ладно, — проговорил Смит, — куплю в другом месте, — и стал прятать деньги.

— Ну подождите, сэр. Специально для вас — двадцать долларов.

— Пять, и ни цента больше.

Хозяин стал горячиться, сбавлять цену, наконец дошли до семи долларов — и оба остались довольны друг другом.

До бара в отеле «Мажестик» Мартин не произнес ни одного слова. Когда, разместившись под полотняным навесом веранды, выпили по нескольку глотков пива, Мартин, кажется, обрел дар речи.

— Ну, Юджин, преподал же ты мне урок!

— А чтобы ты помнил его, я дарю тебе эти монеты па память о нашем знакомстве и нашем умении вести бизнес.

— Ты говоришь «о нашем умении вести бизнес», а ведь простаком-то выгляжу один я.

— Нет, Пит. Я не нас с тобой имел в виду. Поживешь подольше, увидишь, что так ведем себя не только мы. Не считая, бросает свои деньги Америка, и не какие-мнбудь десять — двадцать долларов. А знаешь, как растаскивают наши миллионы здесь, какая драка идет за них в сайгонских верхах? — и Смит рассказал о том, как деньги, выделенные правительством США для возмещения убытков владельцам земли, отведенной для строительства базы, прилипли к рукам сайгонских чиноз-пиков.

Мартин как юрист возмутился. Но Смит его успокоил:

— Не трать нервы, Пит. Даже если бы весь Верховный суд США пытался привлечь кого-то к ответственности, он бы не нашел виновных.

Он. замолчал, чтобы выпить пива, а потом с улыбкой добавил:

— Вот видишь, какие выводы я сделал из твоегс промаха при покупке грошовых монет?

— Ну что ж, — засмеялся Мартин, — может, генерал Уэстморленд и прав, обратив внимание на твои слишком смелые выводы. А монеты я положу перед глазами, чтобы никогда не забывать о поучительном уроке. Я рад, Юджин, — порывисто произнес Мартин, — что мы встретились, что я узнал такое, над чем стоит подумать.

Поднявшись в свой номер в той же гостинице «Ма-жестик», Юджин Смит стал внимательно изучать конспект речи Лэнсдейла. Она была длинной и эмоциональной. Генерал делал экскурсы в недавно минувшие годы, анализировал курс на умиротворение вьетнамской деревни, хотя и не сказал, как об этом говорил Юджину помощник министра обороны Мактоун, о провале некоторых планов, которые он считал едва ли не гениальными.

Сейчас, сделал вывод Юджин Смит, генерал Лэнс-дейл и его более высокие покровители озабочены подготовкой административных работников для сельской местности. Ненадежная эта затея, думал он, вспоминая ту часть речи Лэнсдейла, где он говорил о широком использовании дезертиров и предателей. «Они будут верными нашими союзниками, — говорил Лэнсдейл, — потому что им нет пути назад. А кроме того, знание методов, тактики, словаря Вьетконга позволит им лучше работать с населением. Перед нами лишь одна задача — перевоспитать этих людей, убедить, что у них нет иного выбора: или добросовестно работать на нас, или смерть от руки коммунистов».

Юджин Смит вспомнил, что перед отъездом в Сайгон его попросили привезти с собой список, желательно поименный, о том, сколько в районе базы насчитывается «тиеу хой» — перебежчиков — и сколько «хой тяу» — отступников и предателей, какая с ними ведется работа, чем они помогли американскому командованию.

Таких людей на базе — пальцев на двух руках больше. Список оказался куцым, и офицер из команды Лэнсдейла, принимая его, неодобрительно посмотрел на Смита, и только высокий ранг, вероятно, остановил капитана от резких замечаний. Сначала Смит не подозревал, зачем нужен список людей, которым сами южновьетнамские офицеры предпочитают не доверять и охотно бы их расстреляли. Но Лэнсдейл, видимо, одержим другой идеей… Интересно было бы посмотреть школу, которую ЦРУ открыло в Вунгтау. Выбрали же для них такое место! — возмущался Юджин. Вместо того чтобы держать их на курорте, лучше бы нашли для них какой-нибудь необитаемый островок и там вдалбливали в их головы новые мысли.

На следующее утро в конференц-зале американского посольства на улице Тхоннят, 4 Лэнсдейл снова держал длинную речь. Он говорил, что в ближайшее время американская армия вместе со своими южновьетнамскими друзьями приступит к проведению операций, носящих разные названия — «Падающий кедр», «Феникс», «Алая роза».

— Цель этих операций, — говорил Лэнсдейл, — одна: уничтожить наконец на Юге политическую оппозицию в любом ее проявлении. Выявить и обезвредить агентов Вьетконга и вместе с тем сократить количество беженцев. Они стали доставлять слишком много хлопот. Беженцы из районов, находящихся Под контролем Вьетконга, собранные в лагеря, легко поддаются дурному влиянию, среди них растут антиамериканские настроения. Люди, которым мы дали место для жизни, помогаем продуктами питания, начинают утверждать, что беженцами их сделали американские бомбардировки и дефолианты. Вместо того чтобы реально посмотреть на мир и понять, что все их беды от связей с Вьетконгом, они обвиняют нас, будто мы заставили их бежать с земли, на которой жили все их предки. Воистину безгранична людская неблагодарность! — патетически иоскликнул Лэнсдейл. — Поэтому я предложил командованию оставлять беженцев в зонах свободных бомбардировок. Пусть отвечают за греховные связи с Вьетконгом.

— Но ведь не все же люди, которые не хотели быть отравленными или убитыми, вьетконговцы или связаны с ними? — задал кто-то вопрос.

— Любой вьетнамец, встреченный в поле, вдали от отведенного ему места жительства, должен рассматриваться как потенциальный враг. Из этого мы должны исходить, определяя свое отношение к нему. В ближайшие дни вы в твоих частях получите инструкцию на этот счет, она сразу прояснит мозги тем, у кого они несколько затуманены, — сказал Лэнсдейл, и все догадались, что это камешек брошен в адрес офицера, задавшего вопрос.