Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

уже раскупали бытовую технику, почему-то считая её лучшим способом инвестиций, чем ежедневно дорожающая валюта.

Сам я перевёл все свои сбережения в доллары ещё в ноябре и хотя четыре потенциальные тысячи долларов уже успели превратиться к тому времени в три, я не сильно переживал на этот счёт, понимая, что ещё слишком легко отделался. Тем более билет в Бангкок я купил за небольшие деньги ещё в сентябре, поэтому проблемы увольнения и отъезда меня не беспокоили. Но конкретно сосредоточиться на нашем с Аллой и Илюшей деле ликвидации пятна тьмы в центре города я не мог из-за постоянного бестолкового бардака, связанного с отвратительной организацией всей подготовки юбилейной выставки.

И хотя отбором работ научный отдел занимался всё лето и осень, я знал, что любимый стиль работы нашего руководства – это за три дня до открытия, часов в девять вечера вытащить всё что можно из запасников и потом долго и нудно переставлять с места на место. Так и получилось в четверг, а сегодня была пятница и меня, сильно уставшего за месяц из-за непрерывного потока нескончаемых дел, сильно не радовала перспектива зависнуть тут на все выходные.

И у меня и у Илюши имелось с собой по фрагменту сети-покрывала, которые мы с ним одновременно должны были накинуть. Я – на Книгу, а он на обнаруженные им Рог и Бубен. И хотя мы много раз вместе заходили в хранение, но сделать ничего не могли из-за большого количества других сотрудников.

Алла тем временем дежурила в Кафе Март, в любой момент готовая по нашему звонку начать схватку со статуей колдуна, но Илюша позвонил ей только для того, чтобы дать отбой, а она ответила, что Камень каким-то образом почувствовал исходящую от неё угрозу и фактор неожиданности мы уже потеряли.

Вечером Илюша поехал на Гоголевский бульвар, где располагался офис его отдела, а мы до шести часов ждали нашего директора Василия и потом часов до десяти переносили картины по залам. О сверхурочных никто даже не заикался – работать было просто надо, но затем нам сообщили, что на выходные могут оплатить выход восьми монтажников и я, не претендуя попасть в число этих счастливчиков, засобирался домой.

На улице, не став сразу выходить за ворота, я решил посмотреть, как поживает Камень, и действительно обнаружил кое-что необычное.

Весь выпавший в начале месяца снег полностью растаял, но из низких облаков, тускло отражающих городскую подсветку, непрерывно падал либо мелкий колючий лёд, либо холодный дождь. Казалось, сама стихия из-за разницы температур внутри потоков циклона не может определиться, какой наиболее неприятный вид осадков стоит использовать для атаки.

Но пространство вокруг Камня не было сырым или влажным. Так бывает, если под асфальтом пролегает теплоцентральная сеть, но во дворе она имелась совсем в другом месте, да и сам Камень выглядел подозрительно сухим, словно нагретым. Не знаю, зачем я решил лично в этом убедиться, и осторожно протянув ладонь, коснулся поверхности Камня подушечкой среднего пальца.

И сразу, ахнув, отдёрнул руку – Камень обжёг меня или даже ужалил, потому что боль от него была острой и какой-то проникающей внутрь, как от укуса пчелы, вот только никакого жала там не было. Я внимательно осмотрел палец, крепко выругался и быстрым шагом направился к выходу.

Уже в метро рука начала пульсировать, поэтому, позвонив Алле, я описал ситуацию и поинтересовался, существует ли какое-нибудь противоядие, а она отчитала меня за неосторожность и посоветовала «выпить водки и читать молитвы, тогда, может, обойдётся». И хотя моя дружба с крепким алкоголем давно подошла к концу, мне ничего не оставалось, как купить бутылку коньяка, а когда добрался до дома, то уже почувствовал жар. Сказав родителям, что, кажется, простудился, навёл себе чаю с медом и, выпив половину бутылки, улёгся в кровать. И пока алкоголь и мои молитвы расщепляли действие яда, где-то на границе между беспокойным сном и пробуждением из-за пульсирующей боли в руке, я улавливал навеянные им образы.

…Это была африканская саванна, она казалась примерно такой, как я видел ещё в детстве по телевизору, даже на киноплёнке передающее жаркое дрожание воздуха. Но только там возвышались полукругом необычные скальные образования из чёрного камня, напоминая воронку от взрыва или от чего-то очень давно упавшего сюда с большой высоты. И благодаря своему непостижимому происхождению этот амфитеатр ещё тысячелетия назад оказался выбран первобытными племенами для проведений обрядов.

Когда они исчезли, там опять долго никого не было, пока во время грозы сюда не ударила молния, и от одной из скал отделился продолговатый фрагмент. Неизвестно, сколько веков он так пролежал, но однажды ночью его украли. Множество низкорослых жителей тропических лесов, специально привезённых издалека, с помощью примитивных рычагов и кусков брезента сумели положить осколок в прицеп, и двое белых мужчин на джипе отвезли его в далёкое место, где его кому-то продали и отбуксировали в город, в скульптурную мастерскую. Там ему предали форму, и он стал каким-то важным для своего народа Образом, отправившись в путешествие, которое закончилось в далёкой холодной стране, где этот Образ неожиданно пробудился, услышав звук своего ещё более северного соседа – шаманского Рога, который впервые заговорил с ним. А затем их обоих услышали пришедшие с «изнанки» бестелесные существа, нашедшие пристанище в Книге Художника.

И мне стало ясно, что это существо, которое действительно когда-то было Великим африканским колдуном, объединившись со своими новыми знакомыми, готовится к бегству. Да и Камень, в котором он заперт вовсе не простой, похожий на осколок древнего метеорита. Поэтому если магия «подобия» сработает, сделав место освобождения максимально похожим на место его рождения, то от здания музея останется лишь сияющая в центре Москвы воронка, как от попадания сброшенной с самолёта бомбы.

Все выходные я провёл дома, чувствуя себя совершенно разбито, а Илюша выходил на дежурство и в воскресение вместе с Аллой был на Петровке. Вечером они позвонили поинтересоваться моим состоянием, сообщив, что с Камнем действительно что-то происходит. Скорее всего, он готовится к атаке, а произойти она, по мнению Аллы, должна во время открытия, когда на празднование юбилея соберётся очень много гостей. Я ответил, что у меня были видения и, как мне теперь кажется, это будет не атака, а побег с большим количеством человеческих жертв, но само по себе это ничего не меняет.

Конечно, мы понимали, что не справляемся, и времени у нас почти не осталось, но сама мысль попросить кого-то из музейных работников о помощи, пусть даже и