Как ты там? - Фёдор Вадимович Летуновский

Учитель – общим переживанием, когда основные и детские личности смогли обрести между собой устойчивую связь и дружеские отношения, стали семьей и после десятилетнего нахождения в лечебнице Билли Миллигана выпустили оттуда, как полностью выздоровевшего.

Извлекая это событие из памяти Учителя, Евгений Петрович увидел в потоке прошлого отражение вариантов возможного будущего Миллигана, и оно явно его встревожило. Он предупредил Учителя, что через несколько лет, уже дома, у Билли могут возникнуть серьёзные проблемы со здоровьем и если надо, он прилетит в Америку и эвакуирует всех основных личностей, чтобы они оставались жить после биологической смерти тела.

– Звучит как в зловещем фантастическом романе! – с усмешкой ответил Учитель.

– Зато вы сохраните себя в качестве интеллектуальных единиц.

– Но уж точно не я, как объединяющая всех личность. Я умру вместе с этим мозгом, когда угаснет его сознание. Но вот Артуру такая идея явно придёт по вкусу, я ему сообщу, пусть скажет остальным, может ещё кто захочет…

Когда очередь дошла до Аллы она объявила, что собирается открыть одно из самых важных воспоминаний, но при этом оно должно стать всеобщим достоянием и его должны узнать все, кто здесь находятся.

– Хорошо, я сделаю так, что мы все его увидим.

– Но как? У вас же только одна эта каска с проводами? – засомневался Илюша.

– А она вам и не нужна.

– Тогда кто вы? – насторожился он ещё больше, – Исследователь, который притворяется фокусником или настоящий экстрасенс, который выдаёт себя за учёного?

– Я всего лишь последний гений эпохи Возрождения, – ответил Евгений Петрович и сам же засмеялся собственной шутке.

И Илюша вдруг обратил внимание, как сильно он похож на гравюрное изображение философа Афанасия Кирхера, чья маленькая стальная Вавилонская Башня, выполненная по рисунку из его книги, много лет оставалась Илюшиным талисманом, оберегая от разрушительного воздействия гигантского города, пока он его не покинул.

Полёт Аллы

Это произошло, когда ей исполнилось тринадцать лет.

Стоял июль 1983 года, они с папой тогда жили и работали на раскопках в Севастопольском Херсонесе и на неделю приехали к его друзьям на стоянку неподалёку от Коктебеля, в местечке между Планерским и Рыбычьим, где и собиралась все летающие люди.

Многие из них у себя дома работали на скучных работах, а большую часть скромной инженерской зарплаты откладывали на покупку оборудования для парапланов; здесь они и парили в восходящих потоках тёплого воздуха, возвращаясь к своей природе.

Именно там, среди пологих гор, которые уже рассыпались от старости, Алла обнаружила, что у неё как-то необычно обострилось зрение.

В тот день они с отцом вместе летели над морским побережьем и склонами Кара-Дага. И она заметила, что может по своему желанию замечать мелкие детали пейзажа, приближая и увеличивая их, как делают это орлы и совы. Так же она указала папе на неприметную груду камней, сказав, что это остатки древней постройки.

Тем местом на склоне никто тогда не интересовался, его просто не замечали, но отец связался с местными археологами и, через несколько дней, придя туда, они действительно обнаружили скреплённые между собой камни и опознали их как остатки защитной стены времён неолита. На вопрос папы: «Как тебе удалось понять с такой высоты, что это не скалы, а старые стены?», она просто ответила: «Но ведь они разные!»

Всё-таки Севастополь был большим городом, а здесь, в дикой природе заповедника взрослеющая Алла обрела некую первобытную чуткость. Иногда ей казалось, что она на физическом уровне ощущает вечный ритм циклов перерождения природы от весны к осени и зиме, а в полнолуние, когда археологи и парапланеристы спали после посиделок с гитарами у костра, забралась на небольшую вершину, сняла с себя всю одежду и танцевала под одной ей слышную музыку.

Когда они возвращались в закрытый в то время для туристов Севастополь, она сама спросила у отца:

– Папа, что случилось? Почему я теперь вижу и иногда даже слышу больше, чем остальные люди? Это как-то связано с мамой?

Маму Алла почти не помнила, знала только, что когда ей было три года, родителей засыпало селевым потоком в одном из Кавказских ущелий, папу откопали ещё живого, через сутки, а маму так и не нашли.

Тогда отец как-то тяжело вздохнул и ответил:

– Да, это досталось тебе от нёе. Но она далеко не всё мне про себя объясняла, я сам ничего толком не знаю и не смогу тебя ничему научить. Могу сказать только одно – тебе надо быть скрытной. Никому об этом не рассказывай, даже лучшим подругам и будь очень осторожна со всеми его проявлениями, особенно находясь в гневе.

Так она и поступила, изучая и храня свой ещё несформированный дар, стараясь не расплескать его, как идущая по высокогорной тропе девушка с кувшином воды на голове.

В восемьдесят седьмом году они поехали в Непальскую экспедицию к горному массиву Аннапурны. Вроде как обычную, археологическую, но там имел место секретный эксперимент с погружением в летаргический сон в пещерах, подобно тому, как, говорят, веками спали гималайские йоги. Для настоящих учёных всё это было на уровне мифов, но среди советской интеллигенции давно существовала мода на эзотерику, и они собирались проверить, насколько это и вправду возможно.

Все исследования проводились под патронажем военных – их всегда интересовал момент выживания солдат в экстремальных условиях, особенно после атомной войны. Нашлось несколько добровольцев из младшего офицерского состава и неженатых научных сотрудников, но женщин среди испытуемых не было и тогда коллеги отца осторожно предложили ей тоже попробовать, утверждая, что это безопасно.

Папа тогда поругался с ними и просил не провоцировать дочь – не хватало потерять ещё и её, но в то время в СССР полным ходом шла перестройка, жить в Москве было очень интересно, там постоянно происходило что-то новое и Аллу не заинтересовало предложение стать спящей красавицей. Но уже через два года она согласилась, когда они вернулись туда, чтобы разбудить спящих. Все они остались живы и с ними, на первый взгляд, не произошло никаких изменений.

Дело в том, что в девятнадцать лет Алла выглядела настолько прекрасной из-за своей необычной внешности и казалась нездешней в сером сумрачном городе, что с ней постоянно пытались знакомиться мужчины на улицах, бывало – грубо приставали, и хотя она уже знала, как можно напугать их или утихомирить, это сильно её тяготило. А когда она не поступила в МГУ из-за конфликта с каким-то похотливым профессором из приёмной комиссии, то и решилась «три года поспать, а потом попробовать