Лучшее за год XXV/II: Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк - Гарднер Дозуа

— Что надо делать?

— Скажи мне ты, — велела я.

— Эти собаки ведут себя неправильно.

— Ведут себя неправильно?

— Да.

— Что ты хочешь, чтобы они делали?

— Ты хочешь увидеть демонстрацию?

Круг замкнулся, мы вернулись к тому, с чего начали. Во второй раз это «хочешь увидеть» прозвучало скорее как предложение приобрести информацию («Замечай все»), чем совершить действие («Не высовывайся»). Поэтому я уселась на платформе, скрестив ноги, что гораздо удобнее для моих старых изношенных костей, вдохнула полной грудью и проговорила:

— Почему бы и нет, черт возьми?

— Ты хочешь увидеть демонстрацию? — снова спросил Синий.

— Да. — Простой односложный ответ, понятный роботу. Чего, собственно, ожидать, я не знала. Чужаки, космические корабли, войны, странные далекие земли, едва ли постижимые человеческим разумом… Но мне достались картинки со свалки.

Синий испустил полосу света, которая превратилась в трехмерную голограмму, не слишком отличающуюся от той, что я однажды видела, когда мы со школой ездили на экскурсию в Музей науки (нет, вспоминать нельзя!), только она была более протяженной во времени и подробной. Хмурая малышка в лохмотьях, одна из многих тысяч, ковыляет к выгребной яме. Большая собака с пятнистой шкурой бросается вперед, хватает ребенка за одежду и оттаскивает назад, не давая ему упасть в яму.

Коричневый пес средних размеров с ошейником собаки–поводыря ведет какого–то человека, постукивающего по земле белой тростью.

Собака, принадлежащая Армии, из этих, хорошо откормленных, с лоснящейся шерстью, обнюхивает кучу мусора, что–то там находит и замирает в стойке, привлекая внимание.

Группа подростков мучает щенка. Он корчится от боли, но долгим затяжным крупным планом показывается, как он пытается лизнуть ладонь мучителя.

Тощая маленькая собачонка проскальзывает между камней, забегает внутрь кривобокой крошечной хибарки и кладет кусок гнилого мяса рядом с лежащей на земле старой женщиной.

Демонстрация продолжалась, все в том же духе, но странно — люди на картинках едва видны. Нагота ребенка, его перепачканные ножки и круглые коленки, увядшая шея старухи, камуфляжная униформа над коричневыми армейскими ботинками, руки мучителей… Нигде человека не показывали целиком. Люди не в фокусе. Только собаки.

Демонстрация закончилась.

— Эти собаки ведут себя неправильно, — подытожил Синий.

— Собаки? Которых ты показывал?

— Эти собаки здесь ведут себя неправильно

— Эти собаки здесь. — Я указала на мокрых вонючих собак в клетках.

Некоторые из них, наевшись, притихли. Другие рычали и лаяли, трансформируя свою злобу в попытки вырваться на свободу и прикончить меня.

— Эти собаки здесь. Да. Что надо делать?

— Ты хочешь, чтобы эти собаки вели себя так, как те, которых ты показывал?

— Эти собаки должны вести себя правильно. Да.

— Ты хочешь, чтобы они… делали что? Спасали людей? Вынюхивали взрывчатку на свалках? Работали поводырями у слепых, кормили голодных и любили своих мучителей?

Синий ничего не ответил. И опять у меня возникло впечатление, что я со своими вопросами вышла за рамки его мыслительного процесса, словарного запаса или чего–то еще. Странная догадка шевельнулось внутри.

— Синий… ты ведь не сам построил этот Купол… или звездолет, который тут приземлился, так? Ты… просто компьютер.

Молчание.

— Синий, кто говорит тебе, что надо делать?

— Что надо делать? Эти собаки ведут себя неправильно.

— Кто хочет, чтобы эти собаки вели себя правильно? — спросила я и обнаружила, что голос у меня хрипит от волнения.

— Хозяева.

Хозяева. Это слово многое мне говорило. Люди, которые развязывали войны; они управляли корпорациями, превратившими Землю в руины, произвели на свет биологическое оружие, уничтожившее миллиарды людей, и теперь отсиживались в городах, отправляя отходы своей жизнедеятельности на свалки, в лагеря беженцев! Хозяева — еще одна тема, о которой я запретила себе думать, но не потому, что меня охватывали тоска и печаль. Просто душила ярость.

«Правило выживания № 5. Не давай воли чувствам, не связанным с выживанием».

— Хозяева здесь? В этом… внутри?

— Нет.

— Кто же тут внутри?

— Внутри есть эти собаки. Так, ясно.

— Хозяева хотят, чтобы эти собаки здесь, внутри, вели себя так, как те собаки, которых ты показывал?

— Да.

— Хозяева хотят, чтобы эти собаки были преданными и послушными? Чтобы они охраняли хозяев?

Синий опять промолчал. Но я и не нуждалась в ответе, замысел хозяев был мне уже ясен. Люди их не интересовали — возможно, потому, что мы в конце концов уничтожили свой мир и друг друга. Мы не заслужили общения. Но собаки… животные–компаньоны, способные на бескорыстное служение и безоговорочную любовь даже при жестоком обращении с ними… Насколько я знала, собаки были уникальным явлением во Вселенной. Насколько я знала…

— Что надо делать? — спросил Синий.

Я посмотрела на грязных, рычащих и испускающих зловоние животных. Часть из них — дикие псы, часть — когда–то имела хозяев, некоторые больны, по крайней мере один уже умер. Я постаралась подобрать наиболее простые слова, опираясь на выражения, которые Синий знал.

— Хозяева хотят, чтобы эти собаки здесь вели себя правильно.

— Да.

— Хозяева хотят, чтобы я заставила этих собак вести себя правильно.

— Да.

— Хозяева дадут мне пищу и оставят меня внутри, чтобы я научила этих собак вести себя правильно?

Долгая пауза. Мое выражение содержало повышенное количество элементов грамматики. Но в конце концов Синий отозвался:

— Да.

— Если эти собаки не будут вести себя правильно, хозяева… Что надо делать тогда?

Еще одно долгое молчание.

— Найти другой человек.

— А этот человек здесь?..

— Убить.

Я вцепилась в края платформы. Руки мои задрожали.

— Выпусти меня наружу!

— Нет.

— Я должна быть снаружи.

— Эти собаки ведут себя неправильно.

— Я должна заставить этих собак вести себя правильно.

— Да.

— И хозяева хотят, чтобы эти собаки показали… — Тут я перестала подбирать слова для Синего.

Я попыталась сформулировать мысль для себя самой, только для себя, но даже это у меня не вышло. Слова сталкивались у меня в голове, как бильярдные шары: преданность, служба, защита, — но не сходили с языка. Ну не могла я это сказать, и все тут. Я приготовилась к смерти. Чужаки, пришедшие бог знает откуда, рассматривают умирающую Землю как гигантский супермаркет домашних животных, их заинтересовало только приручение собак, которое произошло десять тысяч лет тому назад, и ничего больше — ни существование на планете человеческой цивилизации, ни ее возможные достижения. Только собаки. И хозяева хотят, чтобы эти собаки показали…

Тут Синий удивил меня новым словом.

— Любовь, — сказал он.

«Правило № 4. Замечай все». Мне нужно собрать всю возможную информацию, начиная с самого робота. Синий извлек откуда–то мусорные отбросы, хлеб, воду и клетки. На что еще он способен?

— Синий, убери отсюда воду.

Он убрал — вода просто просочилась сквозь пол, и стало совершенно сухо. Черт возьми, ну чем я не пророк Моисей, повелевающий водами Красного моря! Я забралась на платформу, висящую над собачьими клетками, и окинула их внимательным взглядом.

— Ты назвал лагерь беженцев и свалку адом. Откуда ты взял это слово?

Молчание.

— Кто сказал «ад»?

— Люди.

У Синего есть камеры, ведущие наблюдение снаружи Купола! Конечно, именно это он и делал, ведь он видел, как я нашла на свалке первого щенка. Может быть, Синий поджидал кого–нибудь вроде меня, одинокого и не представляющего угрозы, кто приблизился бы к собаке. Но очевидно, что перед этим он вел наблюдение и узнал слово «ад» и, возможно, тогда же записал эпизоды для своего показа. Я продолжила накапливать информацию, которая могла пригодиться мне в будущем.

— Это собака мертва. — (Тело первого щенка разлагалось и смердело.) — Она умерла. Не действует.

— Что надо делать?

— Убрать мертвую собаку.

Долгая пауза — раздумывает, что ли? Обращается к базе данных? Связывается с чужаками? И какой же у него уровень интеллекта, если он сам не может сообразить, что мертвая собака никогда не будет вести себя правильно? Слишком сложно для искусственного разума?

— Да, — наконец сказал Синий, и маленький трупик бесследно исчез.

Я нашла еще одну мертвую собаку и другую, уже практически сдохшую. Синий «растворил» первую и сказал «нет» относительно второй. Очевидно, мы должны были позволить ей помучаться перед смертью. Интересно, как роботы понимают смерть? Я насчитала в Куполе двадцать три живые собаки, сама же я принесла только трех.