Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

с жуком-вредителем: "Те, кто в наше время жаждет завладеть вещами, не отступают, когда им попадаются вещи, которыми они могут обогатить свое хозяйство [подобно жуку, который несет на спине любую полезную вещь, которая ему попадается, вдвое больше своего веса]. Они не понимают, что это их обременяет, и боятся только, что не накопят достаточно". Накапливать, накапливать.

"В этом состоит разница между характером скупца, - писал Адам Смит в 1759 г., - и характером [бережливого] человека, отличающегося точной экономией и усидчивостью. Первый беспокоится о мелочах ради них самих, другой же обращает на них внимание только в силу той схемы жизни, которую он для себя наметил". С таким же успехом можно было бы описать Бена Франклина до того, как он стал богатым, или друга Смита, мистера Уильяма Крауфорда, купца из Глазго, которого он описал в 1758 г.: "Кто к этой точной бережливости, откровенной честности и простоте манер, столь подходящих к его профессии, присоединил любовь к учебе, ... ...открытость рук и щедрость сердца... откровенный и проницательный, осмотрительный и искренний". Накопление, аккумуляция, набивание запястий или ухватывание всего подряд, как жук-самец, - это не "схема жизни" в том смысле баланса добродетелей, который имел в виду Смит.

На уровне общества в целом происходит "неограниченное" накопление, на уровне по крайней мере, если в дело не вмешиваются крысы, гниль, войны и революции. Корпорации - это потоки такого накопления, юридически имеющие бесконечную жизнь, хотя на самом деле каждый год умирает множество маленьких корпораций, да и несколько больших тоже (так недавно в спешке погибли Lehman Brothers, Washington Mutual, WorldCom, General Motors). Отдельные экономические молекулы, составляющие реку инноваций, не всегда хотят накапливать, накапливать после сорока двух лет, но река в целом, как говорят, продолжает свое движение. Верно, и к нашему благу. Книги, машины, улучшенные участки земли, великолепные здания и т.д., унаследованные от накапливающегося прошлого, приносят нам пользу. Слава предкам.

Однако исторических примеров накопления не существует, оно свойственно современности. Накапливали и Мидас, и Красс, и Сенека. Наличие старых зданий не является исторически недавним явлением, внезапно накопившимся в эпоху инноваций. Очень долговечные институты, такие как семьи, церкви или королевские династии, существовали до 1700 года и тоже были объектами накопления. Так, город Теотиуакан к северо-востоку от Мехико, построенный около 100 г. н.э., стал использоваться повторно после того, как был заброшен около 700 г. н.э. как место, священное для богов. Таким образом, долговечные улучшенные сельскохозяйственные угодья в Европе могли распространяться вверх по склонам холмов под давлением населения до Черной смерти, как это делали дорогостоящие рисовые поля в Восточной Азии. Таким образом, долговечные средневековые соборы и восточные храмовые комплексы возводились в течение столетий. Так строились долговечные оксфордские колледжи, наделенные долговечной недвижимостью - накопленными инвестициями в долговечные стоки, каменные заборы и кирпичные амбары. Так строились каналы в Китае и дороги в Перу. Так, например, некоторые компании: старейшей горнодобывающей компанией в мире, впервые упомянутой в 1288 г., является Stora Kopparberg ("Большая медная гора") в шведском районе Даларна, а Monte dei Paschi di Siena, основанная в 1472 г., до сих пор занимается банковской деятельностью.

 

Глава 18.

 

Естественно, что если придумать прядильную машину с водяным приводом, как это сделали и китайцы, и англичане, то для воплощения этой идеи в жизнь нужны какие-то экономные сбережения, кем-то накопленные. Но еще одним открытием историков экономики 1960-х годов стало то, что сбережения, которых требовала героическая эпоха механизации в Англии, были весьма скромными, совсем не похожими на то, что в конечном счете явилось результатом "первоначального накопления капитала", которое предполагается марксистской теорией. Ранние хлопчатобумажные фабрики не были капиталоемкими. Даже в 1830-х годах, как отмечал Франсуа Крузе, доля капитала в хлопчатобумажной текстильной промышленности, "вложенного в основные фонды... была очень мала (25%, 20% и менее) даже в самых "капиталоемких" фабриках". Источником необходимых промышленных инвестиций были краткосрочные займы у купцов под товарные запасы и долгосрочные займы у родственников, а не сбережения, вырванные большими кусками из других отраслей экономики. Такой кусковой "капитализм" ждал эпоху железных дорог.

Первоначальное или примитивное накопление было, по Марксу, так сказать, зерном в зерне, или, лучше сказать, закваской в закваске, в росте капитала. Мы возвращаемся к бережливости или сбережению не по историческому факту, а по логике черной доски. "Все движение, - рассуждал Маркс, - похоже на порочный круг, из которого мы можем выйти, лишь предположив примитивное накопление, ... накопление, не являющееся результатом капиталистического способа производства, а его исходным пунктом". Рассуждения звучат правдоподобно и апеллируют, подобно мальтузианским предсказаниям о пределе, к математике. Но этого не произошло. Как с характерным сарказмом выразился в 1957 году Александр Гершенкрон, примитивной или исходной точкой отсчета является "накопление капитала продолжалась на протяжении длительных исторических периодов - в течение нескольких столетий, - пока в один прекрасный день дудка промышленной революции не призвала ее к битве на полях фабричного строительства "3.

Согласно концепции Маркса, изложенной в "Капитале", первоначальное накопление является обязательным условием и не имеет ничего общего с "этим странным святым... с печальным ликом, капиталистическим "воздержанником". "Здесь нет никакой святости. Первоначальное накопление было необходимо (утверждал Маркс), потому что нужны были массы сбережений, а "большую роль играют завоевание, порабощение, грабеж, убийство, жестокость, сила". "Он привел в пример огораживание в Англии в XVI в. (что было опровергнуто историческими данными о том, что такое огораживание было экономически незначительным) и в XVIII в. (что было опровергнуто данными о том, что рабочая сила, согнанная с земли в результате огораживания, была ничтожным источником промышленного пролетариата, а огораживание происходило тогда в основном на юге и востоке, где фактически не происходило новой индустриализации и где сельскохозяйственная занятость в новых огороженных деревнях фактически увеличивалась). Затем он отводит большую роль регулированию заработной платы в создании пролетариата впервые в XVI веке (что было опровергнуто выводами о том, что почти половина рабочей силы в Англии уже в XIII веке работала за зарплату и что попытки контролировать рынок труда не дали результатов). И далее - работорговля: "Ливерпуль разжирел на работорговле. Это был его метод первобытного накопления" (который был опровергнут выводами о том, что предполагаемые прибыли не были массовым фондом). Более поздние авторы в качестве источника первобытного накопления предлагали эксплуатацию ядра пе-риферии (Польша, Новый Свет). Или ввоз золота и серебра из Нового Света - странно, что тогда имперская Иберия не индустриализировалась. Или эксплуатация самих рабочих во время промышленной революции, вне всякой последовательности. Или другие грабежи старых и