Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

известны своими успехами в бизнесе, во всяком случае, после того, как ортодоксальные кальвинисты перестали вешать их на Бостонском соборе.

 

Глава 17.

 

На уровне индивидов никогда не было никаких доказательств психоисторических изменений, которые, как предполагается, характеризуют современные формы жадной бережливости. Люди были жадными и бережливыми задолго до этого, как я уже говорил, и как говорил Вебер в свои более ясные моменты. Главным доказательством изменения Geist бережливости, приведенным самим Вебером в "Протестантской этике и духе капитализма", является лишенное юмора прочтение двухстраничного "Совета молодому ремесленнику" Бенджамина Франклина (1748 г.). "Не нужно быть Цезарем, - заметил Ве-бер в другом месте, - чтобы понять Цезаря". Но Вебер не понял Франклина. Он не заметил, например, убийственного жала в последних строках "Советов": "Тот, кто честно добывает все, что может, и сберегает все, что получает... непременно станет богатым, если то Существо, управляющее миром, к которому все должны обращаться за благословением на их честные начинания, в своем мудром провидении не распорядится иначе". Так что ничего не бывает "непременно", молодой торговец, даже если вы причудливым образом сберегаете все, что получаете (как, несомненно, не делал Франклин). И Вебер не заметил в фразе "Тот, кто убивает крону, уничтожает все, что она могла бы дать, даже десятки фунтов" пародийного отголоска прошлогодней "Речи мисс Полли Бейкер". Заядлые читатели Франклина, которых было немало, не преминули бы заметить отголосок. Обвиняемая в рождении своего fifth незаконнорожденного ребенка, Полли в чревовещании Франклина укоряет "огромное и растущее число холостяков в стране, многие из которых... никогда в жизни искренне и благородно не ухаживали за женщиной; и своим образом жизни оставляют без потомства (что, на мой взгляд, немногим лучше убийства) сотни своих потомков до тысячного поколения. Не является ли их поведение большим преступлением против общественного блага, чем мое?" Редактор огромного собрания Franklin Papers Клод-Энн Лопес как-то заметила в телевизионном интервью, что Франклину не хватит адекватной биографии, пока кто-нибудь с чувством юмора не попытается ее написать.

Вебер прочитал "Автобиографию" Франклина и, как и многие другие, например Вер-нер Зомбарт, принял за сущность этого человека пресловутый печатный справочник добродетелей, который молодой печатник из Филадельфии использовал для самодисциплины (Джордж Вашингтон делал то же самое несколько лет спустя, в несколько менее буржуазной форме 110 правил вежливости и хорошего поведения, разработанных иезуитом XVI века и перепечатанных на английском языке в XVII веке ["Не спи, пока другие говорят"]; Это была внешняя и видимая дисциплина, естественная для восходящей мобильности американца, далекого от вежливости метрополии; на самом деле подобные руководства распространялись в тех частях Европы, которые позволяли подниматься по иерархической лестнице). По словам Вебера, "настоящая альфа и омега этики Франклина... во всех его работах без исключения" - это выражение процветания в призвании. Нет, это не так. Как и многие другие читатели Франклина, особенно неамериканские - наиболее известный Д.Х. Лоуренс в "Исследованиях классической американской литературы" (1923), - Вебер не понял шутки. Лоуренс назвал Франклина "остроумным маленьким человеком... . . Шаблонный американец, этот сухой, моральный, утилитарный маленький демократ", и другие европейцы относились к нему с таким же презрением, лишенным юмора и непонимания. Племянник Вебера написал в 1936 г. книгу, в которой объяснил, почему дядя Макс так неправильно понял Франклина: "Нации, как ни странно, не способны понять чувство юмора друг друга... . . [Вебер] тщательно разработал сложную теорию аскетической экономической этики Франклина как одной из важнейших основ современного капитализма, ... которую некритично повторяют со всех кафедр ... с ученым видом и явным стеснением обращаться к источникам".

Безвольный, "аскетический" образ пограничника, который Франклин создавал в политических целях во Франции (он подражал своим соотечественникам из Пенсильвании, квакерам), даже там противоречил его реальному поведению в добродушных связях с женами французских аристократов. Он не был ни на йоту предан своему призванию печатника и бизнесмена, даже когда ему еще не исполнилось сорока двух лет. И в молодости, и в старости Франклин был многомысленен. Вебер не сумел распознать в реальном поведении Франклина любящего и страстного друга и патриота, глубоко любознательного человека, готового отвлечься от своего призвания, чтобы измерить температуру Гольфстрима или составить магические квадраты на основе теории чисел, хотя получить при этом текущая работа выполнена в срок; или его веселые иронии по поводу своей молодости. Веселая самоирония была франклиновской, а затем и американской особенностью. Наиболее известная из забавных самоироний в "Автобиографии" Франклина - его комментарий по поводу поздно добавленного в список добродетелей смирения: "Я не могу похвастаться большими успехами в приобретении реальности этой добродетели; но я многого добился в отношении ее видимости". Трудно не заметить толчок под ребра. Однако в своем стремлении обличить буржуазию некоторые не заметили шутки.

Письма Франклина, если они не смертельно серьезны (в конце концов, он помогал составлять Декларацию независимости, за которую его могли повесить, и Парижский договор), наполнены подобным шутовством. В 1741 г. "Альманах бедного Ричарда" предсказывал только солнечный свет во все дни года. "Чтобы еще больше обязать тебя, - объяснял Бедный Ричард своему уважаемому читателю, - я опустил всю плохую погоду". Пародия кричит сама за себя. Однако многие читатели Франклина не понимают этого - в основном, они не получили его самопародийный сборник пословиц Бедного Ричарда "Путь к богатству". Она была опубликована в 1758 г., когда Франклин как раз не стремился к богатству в качестве печатника или к чему-либо другому, что было бы выгодно и полезно, а представлял в Лондоне Пенсильванскую ассамблею за свой немалый личный счет, полностью отказавшись от "обязанности индивидуума увеличивать свой капитал", которую Вебер все же видел в нем. Историк Джил Лепор отмечает, что "Путь к богатству" - "одно из самых известных произведений американской литературы за всю историю человечества и одно из самых заведомо неверно понятых". Ее экономные рекомендации "нет выгоды без боли" и другие якобы буржуазные формулы "были приняты за кредо Бенджамина Франклина и даже Америки".

И все же только без юмора можно найти в нем остроумного маленького капиталиста, образцового американца, провозглашающего кредо жадности "Только благоразумие". Марк Ван Дорен в 1938 году пытался заставить людей правильно читать Франклина, сетуя, например, на то, что "сухие, чопорные люди... ...превозносят бережливость [Франклина]". Однако сам он признавался, что никогда не мог научиться бережливости, и практиковал ее не дольше, чем его вынуждала к этому бедность". Цитируя Ван Дорена, Лепор перечисляет огромные покупки Франклина в 1758 году, отправленные его жене в Филадельфию. Франклин прилагает гордую пометку о том, что "здесь есть кое-что из всех