Ловец духов - Григорий Константинович Шаргородский

С другой стороны, я и этого не учуял, пока он не вылез. Причем парня эта мерзость убила не сразу. Похоже, именно своими любовными игрищами парочка и подняла древня, непонятно каким образом попавшего в злосчастный сарай. Виринея зло посмотрела на меня, но все же ответила:

– Сейчас проверю.

Мне жутко захотелось спросить: а чего раньше-то не проверила, но сумел удержать упрек в себе. На всякого мудреца довольно простоты, и сам я в такой ситуации напортачил бы куда серьезнее.

– Помоги мне, – буркнула Виринея стоявшей рядом ученице и начала читать очередной наговор.

Васька повторила движение наставницы – раскинула руки в стороны и, запрокинув голову, принялась раскачиваться, как березка на ветру. Двойной наговор слился в один и зазвучал мощнее. И тут я снова ощутил присутствие опасного духа откуда-то справа. Ведуньи замолчали и посмотрели в тут же сторону.

– Сможете его замедлить, только сильнее, чем прежде? – принялся я командовать, видя, что никто не хочет брать на себя эту ношу.

– Постараемся, – опять почему-то зло бросила мне старшая ведунья, но я не обиделся, понимая природу ее злости.

– Если не получится, придется снова брать на приманку, – обратился я теперь уже к Здебору.

Бедолагу от перспективы снова оказаться в объятиях древняя аж покоробило, и он, явно поддавшись слабости, покосился на Акиру.

– Ты серьезно? – с укоризной протянул я и увидел, как оборотень виновато опустил свою жутковатую голову.

Затем он рыкнул и решительно кивнул, одарив зубастой улыбкой. Такие оскалы меня давно не пугали, а сейчас и вовсе прибавили уверенности.

– Пошли!

Мы дружно двинулись навстречу ковылявшему к нам кадавру. Я на ходу чуть повернул голову и кивнул ведуньям. Они тут же остановились, начав наговор. Акира без команды замер рядом, с явным намерением умереть, но защитить женщин, раз уж в атаку его не пускают. А мы со Здебором разбежались, чтобы зайти к кадавру с разных сторон. Я все же высадил в монстра весь барабан Горыныча, но ни серебряные пули, ни наговор ведуний не смогли заставить древня замереть. Так что, к огорчению Здебора, придется переходить к основному плану. Впрочем, в этот раз побратим пострадал не так уж сильно. Теперь мы сработали как по нотам. Едва древень попытался опутать оборотня щупальцами, как тут же затрясся от того, что Обжора начал поглощать управлявшего им духа. Кадавр снова распался плохо пахнущей кучей, а я с опаской посмотрел на костяной кинжал.

– Ты же мне не подгадишь в самый опасный момент? – прошептал я и тут же получил в ответ обнадеживающий посыл.

Даже Жужа что-то там выдал. Оно, конечно, хорошо, но полностью доверять этим ребятам я не стану, чтобы однажды не проснуться бесноватым. Нужно придумать, как обезопасить себя от такой перспективы. А еще не забывать слова одного алиениста, которые я вычитал в одном и приключенческом романе. Если ты разговариваешь с деревьями, это не беда. Хуже, когда они начинают тебе отвечать. Я уже давно усомнился бы в своем здравомыслии, но вон как Жужа лихо исполняет мои приказы.

Поспать этой ночью так и не удалось. И дураку ясно, что без дриад тут не обошлось, а они все еще бродят где-то поблизости. Ночь – их время. Лишь когда взошло солнце, все немного успокоились. Зато проявилось недовольство переселенцев. Хоть и не напрямую, но взглядами и ворчанием они обвиняли и Виринею, и Василису в том, что те не смогли защитить погибшего парня. Пришлось старшей ведунье растолковывать самым недовольным, что, не удумай эта парочка резвиться в укромной сараюшке посреди пока еще не полностью обжитого селения, никто бы и не пострадал. Хорошо, что на сторону ведуний встал Мирослав и наехал на односельчан. Права была Виринея, будет из парня толк, и я даже порадовался за Василису. А вот за будущего старосту радоваться не стал – намучится он еще с такой бедовой ведуньей. И дело не в том, что она как-то плохо позаботится о новых жителях Осолони, просто выест парню мозг по ложечке и нервы все растреплет. Не сейчас, а когда перенесет свое пылкое внимание с меня на новую жертву. А пока вон как зыркает в мою сторону, даже не по себе становится.

Погибшего юношу, имя которого я так и не узнал, сожгли на капище. Наша не разделяющая их верования ватага в этом всем, конечно же, не участвовала. Ни о каком отплытии за товарами и речи быть не могло. Мало ли как все обернется, не пришлось бы срочно увозить переселенцев обратно в Крачай. Так что доведением усадьбы до современного состояния ватажники займутся без меня. Послезавтра с утра уже нужно отправляться в Туров, так что сходить в Пинск они не успеют.

Днем тоже поспать не удалось, потому что зелье, которым нас взбодрила Виринея для ночного бдения, оказалось слишком уж ядреным. Похоже, она чуток перенервничала и что-то там напутала. При этом сама ходила едва ли не спотыкаясь, но это скорее от задумчивости, а не сонливости. Наконец-то, уже ближе к полудню, когда со всеми печальными церемониями было закончено и прибывающие в не самом радужном настроении поселенцы вернулись к благоустройству деревни, ведунья позвала меня для разговора.

– Я приняла решение, – заявила Виринея, пристально глядя мне в глаза.

Понятия не имею, какую реакцию она ждала, но я высказал то, что по-прежнему волновало меня больше всего:

– Очень надеюсь, вы мне сейчас все расскажете подробно, ничего не скрывая.

– Я ведь обещала, – с легким укором произнесла Виринея и выложила свой план, как я надеюсь, без пробелов: – Мы не сможем тут закрепиться, если не совладаем с дриадами. Можно было бы убить их, как древней, заманив в деревню за защитный круг, но после ночного боя они сюда точно не пойдут, а в логове, где рядом спит хозяин леса, убивать нельзя.

– И какой выход? – поторопил я вздохнувшую ведунью.

– Мы должны подчинить их.

– Мы? – уточнил я, не скрывая своего скепсиса.

– Подчинять будет Василиса, а мы с тобой поможем ей, – упомянула ведунья свою ученицу, которая в разговоре почему-то не участвовала.

– О том, как это вообще возможно, спрашивать не стану, все равно не пойму. Но что нужно будет делать лично мне и каковы риски?

– Лично тебе практически ничего не грозит, а вот Василиса может пострадать, да и я тоже.

– О как! – удивился я. – И с чего бы такая милость пришлому православному?

– Для всех духов леса ты теперь прежде всего не православный, а носитель силы Леля. Кстати, забыла спросить, как на это отреагировал