Ловец духов - Григорий Константинович Шаргородский

– Отдавай, это же твои вещи. Чего спрашиваешь? – удивился я, но тут же понял, что это была лишь затравка.

– А можно ему Проходимца показать?

Я на минуту задумался, а потом кивнул:

– Можно, но под твою ответственность. Гляди, чтобы он там сдуру ничего не своротил.

– Да как можно-то?! Я ему, ежели че, сам руки оторву! – с пылом воскликнул юный ватажник и, похоже, пожалел о своей просьбе.

Но давать заднюю было поздно. Оно и неплохо будет, если в новом селении появится хоть кто-то, разбирающийся в технике. В Крачае есть кузнец, но дальше ремонта ружей он не заходит. Да и то берется только за простые, переломные двустволки. Оттого местные охотники хоть и завистливо косятся на мой магазинные дробовик, но не просят купить им нечто похожее. А может, и не в этом причина. Они ведь на дальнюю охоту вообще ходят с самострелами, копьями да луками. Не любят духи лишнего шума.

Жизнь в Карачае забурлила с невероятной силой, и я только сейчас понял, что совершенно ничего не знаю о нравах язычников. По большому счету, бывал только в доме ведуньи да разок ходил на гуляние, организованное у складов, недалеко от пристани. А так проходил через деревню по главной улице, ни разу на сворачивая в переулки. Знаком лишь со старостой, его женой да десятком охотников, и то шапочно. Теперь же оказался в самом центре зарождающейся языческой общины. Посельцы присматривались ко мне настороженно, но без враждебности. Мирослав пытался ревниво задираться, видя особое отношение ко мне Василисы, но та быстро осадила парня. Да и вообще с будущими соседями и подопечными ведунья вела себя строго, но заботливо и, как ей казалось, справедливо.

Не только потенциальный староста уделял мне особое внимание. Не раз и не два я замечал пристальный взгляд рыжей Рады. Но эта лисичка хоть и обладала задорным нравом, но дурой отнюдь не была и нарываться на плохое отношение молодой ведуньи явно не хотела. Просто, когда Васька не видела, хитро посматривала, пуская глазами смешинки. Она, как и Мышата, явно сбежала не от хорошей жизни, что было видно и по простенькому, не раз латанному сарафану, и нервной реакции, когда кто-то рядом говорил слишком громко.

Не знаю, возможно, Виринея и отложила бы захват Осолони на пару дней, но к новичкам начала придираться местная молодежь. Конечно, бузотеров тут же отваживали, но дальше явно будет хуже. Так что уже следующим утром я загрузил в катер по максимуму девчонок, а те, кто не влез, устроились в лодках вместе с парнями и пожитками. Вот таким цветником и двинулись в путь.

В компании юных девиц, конечно, приятно, но перебор барышень на корабле – это даже не к беде, а к катастрофе. Поначалу, с непривычки вели себя нормально, а затем разошлись не на шутку – оглушали восторженными визгами, лезли куда можно и нельзя. Одну даже пришлось вылавливать из воды, ибо свалилась, свесившись с борта слишком сильно. Догадайтесь, кто это был? Правильно – рыжая Рада. Вон сидит теперь укутанная в одеяло, нахохлившись как мокрый воробышек.

В общем, шли весело, с шутками-прибаутками, порой даже песнями; правда, Виринея осаживала разошедшихся девиц, и те на время притихали. Когда вырвались на просторы Припяти, мои пассажирки восторженно загалдели, потому что хоть и жили недалеко от озера, но подобной мощи текучей воды еще не видели. А вот когда свернули в разливы речных рукавов и углубились в заросшие водорослями и накрытые сверху могучими кронами вековых деревьев протоки, все притихли. Я здесь уже во второй раз, но даже меня проняло. Удивительные места, словно в сказку попали, причем страшненькую такую, с всякой нечистью, а не в ту, где у героя все получается – и жар-птицу добыть, и княжну под венец повести.

Эх, княжна. Залетевшая в голову непрошенная мысль испортила настроение еще больше, так что я сосредоточился на управлении, не желая добавить к общей тягучей тревоге еще и переживания по поводу неполадок катера, налетевшего на какую-нибудь корягу.

Наконец-то мы добрались до Осолони, расположившейся на относительно высоком бережке, но радости это не прибавило. Уверен, притихшая молодежь уже успела пожалеть о принятом решении. Лучше уж попасть в жены старику какому, чем угодить в лапы болотника. Он, в отличие от водяного, русалок не держит, так что просто оставит гнить в трясине. Может, многие даже захотели бы сбежать. Да куда отсюда убежишь? К тому же вряд ли их примут обратно, а если и примут, то жизнь будет такая, что лучше уж к болотнику. Вот такая дилемма.

Деревянные дома Осолони, включая усадьбу бывшей ведуньи, выглядели давно запущенными и какими-то мертвыми, что ли, но я-то помню, как все здесь было год назад. Жители, хоть и под пятой властолюбивой старой стервы, жили неплохо, и, уверен, деревня вскоре снова расцветет.

По приказу Виринеи Андрюха отцепил буксируемые лодки, и те, в которых сидели охотники из Крачая, пошли вперед. Я геройствовать не рвался, приключений в моей жизни и так достаточно, а вот Андрюху немного потряхивало. До этого он радовался тому, что плывет в такой прекрасной компании, а сейчас явно завидовал охотникам, которые выглядят очень геройски, первыми уходя навстречу опасности. Высадившиеся на берег крачайцы рассыпались по деревне, осматривая давно покинутые дома, а приплывший с ними Здебор сразу пошел в лес. Впрочем, за друга я особо не переживал, потому что не чувствовал никакой опасности. Вряд ли разведчики найдут людей, а злобных духов и одержимых ими бесноватых в заброшенном год назад поселении и ближайших окрестностях точно нет. Наконец-то деревня была проверена, и Проходимец, как мне показалось, с облегчением избавился от своих пассажирок. Или это я приписываю ушкую эмоции его капитана?

Времени было чуть за полдень, но Виринея не дала никому расслабиться и тут же начала раздавать задания всем и каждому. Мою ватагу ведунья не трогала, но я все равно пошел следом, чтобы помочь, если потребуется. Первым делом обе ведуньи посетили деревенское капище с истуканами. Я туда соваться не стал, подождав в строке. После каких-то не очень долгих церемоний они двинулись по периметру поселения, из которого доносились звуки ударов топора и повеселевший девичий гомон. Осолонь понемногу оживала, а когда ведуньи закончат восстановление и усиление защитного контура, вообще станет хорошо. Похоже, я переоценил страхи язычников. Им ведь и дома приходилось постоянно жить рядом со всей этой жутью, так что привыкнут