Легион смертников - Саймон Скэрроу

— Отдых окончен! Встать!

Раздался нестройный хор стонов и ругани. Макрон улыбнулся. Солдаты поднялись на ноги, устраивая на плечах шесты со снаряжением, а оптионы зашагали вдоль строя, покрикивая на тех, кто выполнял приказ слишком медленно. Центурии построились и стояли, ожидая приказа продолжать движение. Макрон дождался, пока все встанут в строй и замолчат.

— Колонна! Марш! — проревел он.

Они зашагали вперед, постепенно набирая темп. Макрон провел их недалеко вперед, до конца рощи, а затем колонна сошла с дороги, огибая по кругу святилище и разворачиваясь в обратный путь. Голова строя миновала хвост, где ехали тележки, на которых везли тех, кто не выдержал первой половины марша. Миновал полдень, подул дневной бриз, неся с собой из пустыни тончайшую пыль. Песок лез в глаза и рот, создавая дополнительные сложности, помимо палящего солнца. Что еще хуже, от жары над дорогой образовалось марево, и она стала похожа на водную поверхность, мучая солдат мыслями об одолевающей их жажде.

Солдаты продолжали сходить с марша. На этот раз лишь немногих удавалось вернуть в строй ударами жезлов оптионов, и их складывали на тележки. Катон слегка сбавил шаг и шел среди остальных офицеров, позади Макрона. Большинство центурионов справлялись с нагрузкой хорошо, некоторые шли с трудом, а те из офицеров, которые старательно избегали строевой подготовки, вскоре сдались и плюхнулись на дорогу, поджидая едущие сзади тележки.

Катону еще не доводилось терпеть такой жары, даже когда они пересекали сирийскую пустыню по дороге в Пальмиру. Закрытая доспехом туника крепко прилипла к телу, мешая дышать, шест с широким щитом и снаряжением тяжело давил на плечо. Ноги стали будто свинцовые, и каждый шаг давался ему усилием воли. Они снова миновали деревни в окрестностях Диосполиса, и снова навстречу им выбежали шумные ребятишки. На этот раз их встретило гробовое молчание. Солдаты просто не обращали на них внимания, не желая сбивать дыхание руганью.

Во второй половине дня Катон, подняв глаза, увидел пилоны и знамена Карнака, колеблющиеся вдали. На сердце полегчало, и, стиснув зубы, он снова опустил взгляд и сосредоточился на ритме шага, стараясь не видеть, что город приближается слишком медленно.

— Прибавить шагу, парни! — радостно крикнул Макрон. — Мы почти дома. Покажем остальным когортам, как маршируют настоящие солдаты!

Его слова были встречены молчанием. Макрон обернулся.

— Что с вами? Нам хорошо?

Центурионы, послужившие в северных легионах, и Катон вместе с ними, дружно заорали в ответ:

— Отлично!

Макрон захохотал, поворачивая голову вперед. Им оставалась миля до плаца, устроенного рядом с храмовым комплексом. Оптионы спешно приказали солдатам выровнять ряды и поднять головы. Они свернули с дороги и зашагали по ровной земле туда, откуда вышли этим утром на рассвете.

— Колонна! Стой! Смирно! — проревел Макрон, и звук его голоса отразился от глинобитной стены.

Он скинул с плеча шест со снаряжением, взял фляжку, отпил большой глоток и заткнул ее. Медленно прошел мимо потных, тяжело дышащих легионеров, оглядывая строй. Один из легионеров свалился, не дождавшись момента, когда дадут команду разойтись. Макрон не обратил на это внимания. Упер руки в бедра и обратился к изнемогшим солдатам:

— Это всего лишь образец того, что будет, когда начнется война. Знаю, что «Шакалам» не терпится проверить себя в битве с нубийцами. В вас истинный солдатский дух, но и тела ваши должны быть телами солдат. Армия, которая лучше всех ходит, лучше всех сражается и побеждает.

Слова Макрона затихли, унесенные ветром. Он мгновение глядел на солдат.

— Колонна!.. Разойдись! — скомандовал он.

Услышав команду, солдаты будто обмякли под весом снаряжения и начали, шатаясь, расходиться в стороны. Все побрели по плацу к северным воротам Карнака. Макрон недолго глядел на них, потом заметил Хамеда и кивнул ему.

— Отлично, парень! Похоже, ты не хуже этих солдат!

Хамед надул щеки.

— Думаю, могу не считать это предложением вступить в легион, командир, — ответил он.

— Ха! — сказал Макрон, показывая большим пальцем на ворота. — Иди и отдохни хорошенько. Утром ты удивишься, решив, что не на что было жаловаться. А потом попытаешься встать на ноги и почувствуешь себя калекой.

— Благодарю, командир, — спокойно ответил Хамед и на негнущихся ногах пошел к воротам.

Катон допивал последние капли воды из фляжки, и Макрон подошел к нему.

— В конце концов, ты дошел.

— Правда? — спросил Катон. Его ноги горели от усталости, и он едва стоял. — Вот, оказывается, что значит умереть стоя…

— А, брось эту чушь, — ответил Макрон, показывая на тележки, катящиеся вдоль плаца. — По крайней мере, ты дошел. Некоторым это не удалось. Я приказал одному из оптионов составить список не справившихся с маршем. — Он сунул руку в обвязку на груди и достал небольшую восковую табличку. — Вот, пожалуйста.

— Благодарю, — ответил Катон, глянув на походный шест. — Полагаю, было бы неприлично позвать часового и приказать ему отнести мое снаряжение на склад.

— Очень неприлично.

— Проклятье… Где сестерций, там и динарий.

Наклонившись, Катон поднял шест, взвалил снаряжение на плечо и пошел к воротам вместе с Макроном.

— Скину это, пожру, попью и отдохну. У меня сегодня вечером еще одно дело — и день можно будет считать удачным.

Аврелий поглядел на список при свете масляного светильника и покачал головой.

— Хорошие офицеры. Я их не первый год знаю. Нельзя снимать их с должностей.

— Командир, они не справились с марш-броском. Они не в форме. У некоторых такой излишний вес, что на них доспех-то нормально не сходится. Они станут обузой для солдат, которыми командуют. Когда вы поведете армию на врага, те офицеры, которые не справились с марш-броском сегодня, не справятся и с переходами, которые придется делать армии. И кто тогда будет командовать их солдатами? У них не будет офицера в тот самый момент, когда он более всего нужен. — Катон помолчал. — Их следует вывести из боевого состава, — закончил он.

Легат протяжно вздохнул.

— Возможно, они и не в лучшей форме — телом, — но у них есть другие достоинства.

— Например?

— Ну, э, опыт. Они много лет прослужили, поднявшись с самых низов. Как и я сам. Они все знают о солдатском ремесле.

— Какой у них боевой опыт, командир?

Аврелий нахмурился, опуская табличку со списком. Поглядел на Катона.

— Ты же с этим не смиришься, так?

— Да, командир. Вы назначили меня и центуриона Макрона главными по тренировке. Моя профессиональная оценка такова, что эти люди не пригодны к строевой службе. Безусловно, не следует позорить их, увольняя из легиона или понижая в звании. Почему бы не оставить их в вашем штабе или не поручить им командование гарнизоном? Так они не будут обузой солдатам, и вы сможете использовать их опыт.