Легион смертников - Саймон Скэрроу

— А кто их заменит?

— Центурион Макрон уже составил список оптионов, которые достаточно хороши, чтобы быть назначенными центурионами.

— Понимаю, — ответил Аврелий, холодно глядя на Катона. — Ты все это подстроил, так?

— Я исполняю свой долг и служу Риму так хорошо, как могу, командир. Вот и всё, — спокойно ответил Катон. — В любом случае, вы же хотели, чтобы легион был готов выступить в поход как можно быстрее. Чем быстрее заменят этих людей, тем скорее вы сможете начать войну с нубийцами.

— Да. Допустим, ты прав, — ответил Аврелий, снова взяв восковую табличку. — Я немедленно назначу этих офицеров на другие должности. Сообщи мне, кого вы с Макроном выдвигаете им на замену, как можно быстрее.

Катон кивнул.

— Это всё? — спросил Аврелий.

Тон вопроса застал трибуна врасплох. Вопрос прозвучал так, будто они поменялись местами и легат спрашивал разрешения закончить разговор. На мгновение Катону стало его жаль. Возложенная на Аврелия ответственность превышала его способности, но он был достаточно горд и настойчив, чтобы отказаться командовать легионом и когортами ауксилариев, составляющими его скромную армию. Это тоже может стать проблемой, решил Катон. Если он хочет разгромить нубийцев, то нужно обращаться с Аврелием очень аккуратно. Соблюдать тонкое равновесие между повиновением и настойчивостью.

— Да, командир. Я могу быть свободен?

— Конечно, — ответил Аврелий, махнув рукой в сторону дальнего конца бассейна. — Можешь идти.

Катон наклонил голову, развернулся и неуверенно пошел прочь. Он как раз прошел колоннаду и вышел во внутренний двор, когда туда, тяжело дыша, вбежал младший трибун. Для Гая Юния Двадцать второй легион стал первым местом службы, он прибыл сюда за день до Катона и Макрона. Юноша с типичной для римлянина светлой кожей, Юний был очаровательно эмоционален и страстен. Он сразу же побежал к Катону, увидев его.

— Что такое, Юний? — спросил Катон.

Офицер остановился, переводя дыхание.

— Отвечай, солдат! — хмуро скомандовал Катон.

— Враги, командир… они здесь.

Катон почувствовал холодный укол тревоги.

— Что это значит?

— На противоположном берегу, командир, — переведя дыхание, ответил Юний. — Напали на один из сторожевых постов, командир.

Катон глянул в сторону внутреннего двора.

— Доложи легату. Потом собери всех старших офицеров, сразу же. Кроме тебя. Ты сейчас дежурный офицер, так?

— Да, командир.

— Тогда, как только доложишь легату и пошлешь за офицерами, объявляй общий сбор. Все легионеры и ауксиларии должны быть готовы к бою как можно скорее. Иди.

Калиги Юния загрохотали по плитам двора, и Катон сжал зубы. Какого Аида, как нубийцы ухитрились сделать переход так быстро?

Глава 22

— Хорошая крепость, не хуже других, — сказал Аякс, хлопнув по каменному парапету наверху пилона. — Вполне нам подойдет.

Карим глянул вниз, на толстые стены храма и высокую внешнюю глинобитную стену. Он хорошо научился разбираться в оборонительных сооружениях за годы службы у парфянского вельможи, до того, как попал в плен, был продан в рабство и повстречался с гладиатором. Храм был достаточно маленьким, чтобы небольшой отряд Аякса и арабов, отданных под его руководство принцем Талмисом, обороняли его. Кроме того, по стандартам храмов, он был достаточно необычен — с единственным проходом во внешней стене, закрывающимся крепкими воротами. Было похоже, что это сооружение построили, держа в уме возможное военное применение, подумал он. В храме оказалось меньше десятка жрецов, когда они прибыли сюда на закате. Их тела уже бросили в одно из помещений для жертвоприношений.

— В самом деле, стратег. Наш шпион, этот Кант, выбрал хорошее место. Римским псам потребуется много времени, чтобы выбить нас отсюда. Или вынудить уйти.

Аякс уловил тревогу в голосе товарища и улыбнулся.

— Спи спокойно, Карим. Мы устраиваем диверсию по приказу принца. Я не намереваюсь стоять здесь до последнего. Когда придет время, мы вполне спокойно сбежим. Нам лишь приказано задержать здесь римлян как можно дольше.

— Ты ему веришь? — помолчав, спросил Карим.

— Принцу Талмису? Да плевать я на него хотел. Однако пока что помощь ему в наших собственных интересах.

— А в его интересах — пожертвовать нами?

Аякс снова поглядел на товарища и улыбнулся.

— Неужели ты настолько не веришь в меня? Неужели думаешь, что я настолько слеп, что не вижу опасностей, связанных со службой у нубийцев?

— Прости, стратег, — ответил Карим, склонив голову. — Я в тебе не сомневаюсь. Только в честном слове принца.

— А чего в нем сомневаться? Он нам ничего не обещал, кроме возможности воевать с Римом и получить причитающиеся трофеи. Последнее меня мало интересует, хотя, уверен, остальные не останутся равнодушными к золоту и безделушкам. Безусловно, принц Талмис считает, что купил нас задешево, но шанс нанести ощутимый удар Риму — вот что для меня ценно. Недавно мы были лишь парой десятков беглецов. Теперь принц дал мне под начало пятьсот воинов.

Аякс показал на внешний двор храма, где воины в черных одеяниях привязывали к шестам своих верблюдов в закатных сумерках. Гортанный рев животных доносился до самого верха пилона, заглушая крики двоих воинов, которые подрались, не поделив богато украшенное жреческое одеяние, найденное в храме.

Карим поглядел на них.

— Остается надеяться, что они проявят больше дисциплины, когда мы окажемся лицом к лицу с врагом, — сказал он.

— А это произойдет уже нынешней ночью, — отозвался Аякс.

Он повернулся и поглядел на Нил. В паре миль вдали, на возвышении, виднелся силуэт небольшой крепости с сигнальной башней. Не похоже, чтобы гарнизон заметил Аякса и его отряд, когда они подошли с запада, из пустыни. На противоположном берегу, чуть ниже по течению, стояла римская армия. Там не знают об их присутствии, и даже когда забьют тревогу, пройдет несколько часов, прежде чем они смогут переправить большой отряд на этот берег Нила. Гладиатор улыбнулся. Шпион в лагере римлян уже доказал свою полезность. У Аякса были точные сведения о составе римской армии и, что еще важнее, о старших офицерах. К его радости, среди них оказались и те двое, которых он ненавидел всем сердцем. Его единственным условием Талмису было то, что если Макрона и Катона возьмут живьем, то отдадут в его руки. Аякс был исполнен решимости распять их — так, как они распяли его отца. Ожидание этого наполняло его радостью. Насладившись ею, он отрешился от этой мысли. Прежде чем думать о мести, надо подумать, как действовать, быстро и решительно.