Раздельные постели - Лавирль Спенсер

— Ну, очевидно, однажды все же он тебе понравился.

— Но это не… — Она сделала паузу и отвернулась. — Я познакомилась с ним случайно… В то время он гулял с другой девушкой, они тогда поссорились или что-то в этом роде.

— Ну и что?

— А то, что мы провели с ним всего одну ночь, вот что!

— Ты хочешь сказать, что он любит другую?

— Он никогда о ней не вспоминает.

— Эй, — голос Стива был таким же нежным, как и его прикосновение к ее руке, — малышка, не знаю, что сказать… Но, может быть, за Клея стоит побороться?

— Стив, ты первый из всех должен понять, что я не хочу такой женитьбы, какая была у матери и отца. Если я что и усвоила в этом доме, так это то, что я не буду жить воспоминаниями о счастливой женитьбе. Я хочу просто жить!

— Тогда дай себе шанс. Тебе не кажется, что ты упала в горшок и вышла оттуда, пахнущая, как роза?

Она не могла не улыбнуться.

— Если тебе от этого станет легче, то я тебе скажу, что о ребенке будут заботиться всю жизнь. Это — часть нашего соглашения. После того как Клей закончит свою учебу, он будет помогать мне воспитывать ребенка, поэтому я смогу продолжить свои занятия.

— Значит, сделка состоялась, не так ли? И мы оба знаем, что сейчас ты не можешь все вернуть назад.

Она вздохнула.

— Ты прав. Я не могу и все время это знала, даже тогда, когда попросила тебя остановить машину.

Стив внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

— Знаешь, сестренка, я могу поспорить, что у тебя к нему будут не только платонические чувства. Сколько ты хочешь поставить на спор?

— К сожалению, это желаемое, а не действительное. И я опоздаю на свою собственную свадьбу, если ты не заведешь эту штуковину.

— О'кей. — Стив включил зажигание, и они снова влились в поток машин.

Через несколько минут она коснулась руки Стива и улыбнулась ему.

— Спасибо, что ты выслушал меня. Теперь я чувствую себя лучше.

Он подвигнул ей.

— Господи, да ты, оказывается, еще не такая взрослая, — сказал Стив, надеясь, что Клей Форрестер понимает это.

Все окна дома Форрестеров сверкали, бросая косые золотистые тени на снег раннего вечера, каждая колонна была украшена гирляндами из кукурузы, ярко-красных листьев, колосистой пшеницы с длинными, узкими лентами цвета мускатного ореха, что развевались при легком ветерке. Снег мягко ложился на колонны с гирляндами, и Кэтрин слегка удивилась при виде слуги в ливрее, который подметал мощенную булыжником дорогу.

Кэтрин невольно отметила, что фантазия Анжелы превзошли все ее ожидания. Ей было интересно, какие еще сюрпризы ожидают ее внутри дома. Кэтрин переполняло чувство благодарности и ощущение того, что она приехала домой. Она старалась справиться с ужасным, и в то же время прекрасным чувством ожидания. Не может быть, что этот невероятный день наступил. Хотя запах гардении был настоящий. А бриллиант на руке был такой большой, что она не смогла даже надеть перчатку. Здравый смысл мало помогал. Трепет волнения упорно продолжался, беспокоя, доводя Кэтрин до нервной дрожи.

Слуга улыбнулся, открывая дверь. Кэтрин не покидало ощущение нереальности. Войдя в фойе, она увидела, как Анжела с ее матерью рука об руку спускаются по лестнице, украшенной бронзовыми и желтыми букетами цветов. Анжела быстро обняла Кэтрин и заговорщически прошептала:

— Быстрее поднимайся наверх. Мы не хотим, чтобы тебя здесь видели.

— Но, Стив… — Кэтрин напряглась и посмотрела через плечо. Ее охватило отчаяние.

Анжела весело рассмеялась.

— Не беспокойся о Стиве. Он знает, что делать.

В последний миг краешком глаза Кэтрин заметила двух служанок в белых чепцах. Девушки с любопытством и восхищением разглядывали невесту.

Кэтрин провели в великолепную комнату, украшенную розовыми кружевными гирляндами. Пол был устелен бледно-розовым ковром, а из мебели здесь стояли только медная кровать и трюмо.

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Анжела тотчас схватила Кэтрин за руки.

— Прости старомодной матери ее капризы, дорогая, но я не хочу рисковать тем, что ты можешь столкнуться с Клеем где-нибудь в холле. — Анжела сжала влажные ладони Кэтрин. — Ты выглядишь замечательно, просто замечательно! Ты взволнована?

— Я… да… Это… — Она посмотрела на дверь. — Эти цветы внизу… и дворецкий!

— Разве это не волнующе? Я не могу вспомнить ни одно торжество, которое я организовывала с таким удовольствием! Я ужасно волнуюсь! Тебе рассказать секрет? — Она снова заговорщически улыбнулась и повернулась, решив приобщить к тайне и Аду. — Клей тоже очень волнуется!

Эта мысль казалась абсурдной, но Кэтрин спросила:

— Да?

— Ах, он целый день возил нас на машине, как безумный, беспокоясь, достаточно ли закупили шампанского, вовремя ли доставят цветы, не забыли ли включить в список приглашенных гостей семью Джерти. Он был типичным женихом, и это меня чрезвычайно радует. — Анжела весело посмотрела на Аду. — Сейчас мы тебя на минутку оставим. Я хочу показать твоей маме подарки и торт. Ты найдешь все, что нужно, в ванной, а если тебе еще что-нибудь понадобится, спроси у одной из служанок. Пошли, Ада. Мне кажется, мы заслуживаем по маленькому стаканчику шерри для успокоения наших материнских нервов.

Но не успели они выйти из комнаты, как служанка открыла дверь и ввела запыхавшуюся Бобби с пластмассовым футляром в руке. Последовал поток поцелуев и поздравлений, нерешительности в отношении платья и восклицания по поводу всей суматохи внизу.

— Увидимся позже, Кэтрин. — Анжела помахала двумя пальцами и, увлекая за собой Аду, напомнила: — Запомни, ты не должна выходить из комнаты, пока я за тобой не приду.

— Не беспокойтесь, — пообещала Бобби. — Я прослежу, чтобы она этого не сделала.

Когда Кэтрин и Бобби остались одни, они бросились в объятия друг друга. Бобби воскликнула:

— Ты видела, что творится внизу?

Охваченная паникой, Кэтрин приложила руку к бьющемуся сердцу и умоляюще попросила:

— Не рассказывай мне. У меня и так голова идет кругом. Во все это так трудно поверить!

Кэтрин казалось, что сбылись детские фантазии ее и Бобби.

Постучала служанка и спросила, нужно ли пригладить их платья. Отказавшись от ее услуг, они прошли в ванную, чтобы поправить друг другу прическу. Вскоре опять послышался стук в дверь, и в комнату вошла служанка с двумя большими коробками. В коробках были их букеты.

Девушки положили коробки на кровать и уставились на них.

— Сначала ты, — сказала Кэтрин, сжимая руки под подбородком.

— Нет, нет, не сейчас. Мы больше не восьмилетние девочки-фантазерки. Ты первая!

— Тогда давай откроем их вместе.

И они одновременно открыли коробки. Бобби держала необычную корзину с абрикосовыми розами и вереницей бледных ленточек, падающих с ее ручки. Кэтрин отступила назад, не смея дотронуться до великолепной белой гардении и абрикосовых роз, бережно уложенных в прозрачный кулек с бусинками свежей росы внутри. Она прижала руки к щекам, на мгновение закрыла глаза и осталась неподвижно стоять, уставившись на цветы. Бобби наклонилась и вытащила огромную ветку из упаковки, заполняя комнату пьянящим ароматом. Она приколола один цветок гардении к волосам Кэтрин. Кэтрин оставалась неподвижной.