Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

Все домишки были как один – землистого цвета, ветхие, покосившиеся, слепленные непонятно из чего: из тонких прутьев и соломы, из кусков ржавого железа, из брезента… Улиц не существовало – сплошная тесная масса собачьих конур, между которыми, по обыкновению, громоздились отбросы. Ближе к реке трущобы нарастали, словно океанская волна; над самой водой возвышались хлипкие многоэтажные постройки, опиравшиеся на какие-то полусгнившие шесты, торчавшие прямо из мутной воды.

По реке плыло широкое, неказистое плоскодонное гребное судно, с парусом, сшитым из разноцветных лоскутков, называемое у дубичей стругом.

– Что это? – поинтересовался Хаук, указав на судно.

– Это жилище Хайи, – ответил Чен. – Хайя – местный главарь. Хозяин. Все слушаются и боятся его, мудака.

– Хорошо. Но как нам отыскать в этом… лабиринте дхенов?

– Очень просто, – ответил мальчик и засмеялся. – Боишься заплутать в "лесу"? Не бойся. Мы туда не пойдем, берлога дхенов вон там. – Чен махнул рукой в другую сторону. – Они, мать их так, живут особняком.

И они пошли дальше, по тропинке, вдоль "леса", как назвал эти трущобы мальчик. Из лачуг выходили люди, почти все – бхуны. Тощие, с голодными глазами и язвами на теле; дети голые и странно неподвижные; их руки походили на веревки, а животы страшно вздулись. Пахло здесь гораздо хуже, нежели в порту, да что там говорить, хуже, чем где бы то ни было.

Навстречу им шла группа мужчин, тоже чернокожих, преувеличенно серьезных, вооруженных пиками и увешанных забавными металлическими побрякушками: наконечниками стрел, гвоздями, вилками, ложками и прочим.

– Угнись и смотри в землю, – встревожено прошипел Чен. – Прикинься нищим и больным.

Хаук так и сделал, но все же спросил, в чем дело.

– Люди Хайи, вот что, – сердито буркнул пацан. – С ними лучше не связываться.

Люди Хайи высокомерно прошли мимо, даже не взглянув на путников, и Чен уже было распрямил спину, когда один воинов, шедших позади всех, остановился и окликнул их:

– Эй, вы! Кто такие? Стоять!

– Пошли, Жаба! Нет времени! – позвали его остальные.

– Идите, я вас догоню, – невозмутимо ответил им Жаба, чья физиономия и правда напоминала жабью, и медленно подошел к Хауку. Он приподнял наконечником пики его голову и скривил рот. Мальчик, пристально наблюдавший за воином, тоже посмотрел на своего спутника. Хаук был болезненно бледен, впавшие глаза окружали темные разводы. "Что за фигня?" – подумал пацан, и в ответ услышал кашель.

Хаук кашлял так сильно и надрывно, что у Чена душа ушла в пятки. Он оторопело стоял и во все глаза глядел на него. Хаук кашлянул еще раз, выплеснув сгусток крови прямо на грудь Жабе. Тот отшатнулся, выругался, с отвращением посмотрел на обоих, влепил оплеуху мальчику и убежал, вопя, как зарезанный и брезгливо вытирая с груди кровь.

Как только люди Хайи скрылись из виду, Хаук улыбнулся, сплюнул оставшуюся кровь, выпил воды из фляжки, пополоскал рот и опять сплюнул. Слюна была почти чистая.

– Это что было? – недоверчиво спросил мальчик, отойдя на всякий случай подальше. – Ты что, чахоточный?

– Как думаешь?

– Не заговаривай мне зубы!

– Хорошо. Смотри. – Хаук высунул язык и показал надкушенный кончик. – Видел? Фокус.

– Ты меня за дурака не держи! – злобно выкрикнул Чен. – Ты колдун!

– Ну, ты что…

– Колдун, колдун! Язык можно прикусить, а морду незаметно белой краской не вымажешь!

– Хорошо, – произнес Хаук, чувствуя, что не в силах больше спорить. – Пусть так, колдун. Но только совсем чуть-чуть. Может, пойдем дальше?

– Еще один икабей, – нахально потребовал мальчик. – За это… как там?

– За стресс, – подсказал Хаук.

– Чего?

– Ну, за волнение, за… нервное напряжение…

– Напряг! Да, за напряг надо доплачивать.

– Не спорю. Пошли, наконец.

Хаук со своим проводником отошли уже довольно далеко, когда из трущоб донёсся чей-то истошный вопль.

– Уже кого-то прирезали, – сказал Чен и грязно выругался. – Для них убить человека, все равно, что раздавить таракана. "Лес", дядя, – гиблое место. Видать, твой друг слишком дорог тебе, раз ты решился сунуться сюда.

– Да… – проговорил Хаук, чувствуя, как сердце его сжимается, в предвкушении нерадостной встречи.

– А вот и берлога, – сказал Чен.

"Берлога" – длинный низкий дом, похожий на сарай, и, судя по внешнему виду, нежилой, был обнесен забором, густо увитым плющом и вьюнком. Несмотря на вездесущий мусор и заброшенность, место было по-своему привлекательным и даже живописным.

– Раньше, – сказал Чен, – здесь жили эти козлы… как их… такие настырные умники, мать их так…

– Тригаты?

– Да вроде… А сейчас вот, эти долбанные уроды. Но они хоть не лезут со своими, всякими там…

Слушая Чена, Хаук с безмерным удивлением понял, что мальчик не знаком с понятием бога. Бог существует в человеке с младенчества, более того, Хаук был убежден, что процесс рождения божественен, и, следовательно, ребенок впитывает эту сущность в кровь. Также Хаук всегда полагал, что у бедных людей есть только он, и надежда, которую он дает. Но не здесь. Высшие силы забыли про этот несчастный и убогий край.

– Чен, скажи мне, кто такой бог? – мягко спросил он.

– Так, дядя, не лезь ко мне с этим дерьмом! – грубо отрезал пацан.

– Но неужели ты ничего не знаешь о боге?..

– Не знаю и знать не хочу! Я же сказал, не лезь ко мне! Ложил я…

– Все, все! – Хаук поспешил прервать мальчика, боясь, как бы он не наговорил лишнего. – Ты меня подождешь?

– Икабей. Итого – три золотых. А если еще накинешь, соглашусь послушать про твоего главаря, хм… бога. Наверно, крутой мужик, раз все должны про него знать.

Хаук остолбенел.

– Эх, ну ты и делец, – растерянно проговорил он. – Что ж делать, без тебя я пропаду. Жди.

– Не вопрос. Хоть до вечера.

Настала пора рассказать немного о дхенах. Дхены – легендарное племя, обитавшее в доимперскую эпоху в лесу Деодар, около южных отрогов Вечных гор. До наших дней дошли предания о могущественных шаманах (или волхвах по-марнийски) этого племени. Шаманы дхенов могли усилием воли передвигать целые горы, покидать свое тело и управлять сознанием людей. Мифы о них положил в основу своего учения некто Хёнан Черный, о происхождении которого ничего неизвестно, так же, как и о жизни. Сохранился его трактат – "Дхен, или расширение сознания с помощью чудодейственных трав". В этой книге перечислялись все "волшебные" травы и способы их приготовления. Книга стала знаменитой и нашла множество приверженцев по всему миру, коих народ так и окрестил – дхены. У дхенов особой популярностью пользовались орехи – плоды редкого растения под названием чудница. Орехи – ядовитые и несъедобные, вызывали, если их правильно приготовить, сильнейшие галлюцинации, а также неземное чувство блаженства. С другой стороны, орехи разрушали организм, и быстро приводили к мучительной смерти. Общины дхенов презирали все, даже жители Гатии; их гнали отовсюду, а в некоторых странах, например в Треаре и Шеломе, за употребление орехов казнили.