Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

За такими процессами внимательно следила царская охранка, усилившая активность в начале войны. Секретный агент Департамента полиции С.А. Регекампф по кличке Штурман, освещавший работу либеральных и народнических групп, в докладе начальству 15 августа 1914 г. сообщил о намечавшихся объединенных действиях народников, эсеров, вообще оппозиционных элементов с проведением в будущем «политических требований», т.е. пропагандистского воздействия на власть через печать. Другая ЦасггБ задачи состояла в слиянии воедиио крестьянства и всей сельской интеллигенции путем использования готовых форм кооперативных и волостных органов. На совещании подобных кругов была отмечена небольшая группа «независимых социалистов», не примкнувшая ни к одной из сторон и не высказавшая отношение к изложенному плану якобы из-за отсутствия идейного руководителя Прокоповича199. Фактически же имелось в виду масонство, планы которого пытались претворить в жизнь. Видную роль тут играл А.Ф. Керенский, являвшийся тогда, как отмечалось, секретарем руководящего органа ВВНР.

Считая его человеком политически неблагонадежным, но не слишком опасным, жандармы установили за ним плотное наружное наблюдение, фиксировали все контакты подозреваемого, однако агентуры среди масонов они не имели. На наш взгляд, это объяснялось не столько превосходной конспирацией «вольных каменщиков», сколько не слишком враждебных режиму либеральных представителей, которые не могли и помыслить о революции. Потому-то, по версии охранки, Керенский только стремился «объединить все радикальные интеллигентные силы» вокруг левонароднических журналов «Заветы» и «Русское богатство», также запрещенного властями на период военных действий. По другим сведениям, «радикальные интеллигенты» и Керенский пользовались вывесками «Информационного бюро» и «Всероссийского союза русской демократии» ради «культурной организации и работы во всех общественных легальных возможностях при отказе от революционных выступлений против войны», ибо они признавались несвоевременными и нецелесообразными200.

Начальник Саратовского жандармского управления докладывал И октября 1914 г. своим шефам о пребывании в городе на Волге Керенского, который стремится «к объединению левого элемента вообще, независимо от принадлежности к той или другой партии». В каждом большом губернском городе надо, мол, основать получающие директивы из столицы местные комитеты из интеллигентных лиц разных профессий и служащих больших уч реждений, причем письменные сношения не допускаются. В заключение жандарм сообщал: «Наблюдение за зарождающейся группой имеется и агентура, направленная на выяснение состава местного комитета»201. Вскоре донесения о его деятельности начали регулярно поступать, и опять без выяснения масонской сути проводимых мероприятий.

Дополняя изложенные сведения, начальник Донского жандармского управления сообщал в Петербург в марте-апреле

1915 г. об инициативе Керенского образовать Всероссийский союз беспартийной интеллигенции, по убеждениям членов стоящий левее кадетов при наличии республиканских взглядов, для организации «общественного мнения по вопросу о нежелании правительства вступить на путь реформ». При разработке секретных данных охранка выяснила тождественность указанных выше обществ интеллигенции, которые по сути являются проектами неоформленной организации без центрального правления. Его лишь предстояло избрать отделениям в Москве, Петрограде, Саратове, Самаре, Харькове и прочих городах202. На самом деле, очевидно, имелись в виду выборы делегатов лож на предстоящий масонский конвент, так и не состоявшийся из-за обострения ситуации в стране.

Сопоставим изложенное с малоизвестным свидетельством видного большевика Ф. Кона, который в один из приездов в Петербург в 1913 или 1914 годах видел народника, деятеля кооперативного движения Н.В. Чайковского, изложившего план «комбинированной политической организации большого состава, построенной по образцу бывших масонских организаций с присущим им ритуалом, видимо, не без сочувствия к ней и не без желания вовлечь в нее и меня»*. Но тот не выразил позитивного отношения и в дальнейшем не слышал о судьбе проекта. Напомним читателю об активной роли Чайковского в ВВНР. А вот другой показательный эпизод. 12 апреля 1915 г. наряд полиции нагрянул в столице на одну из частных квартир, где шло собрание эсеров и трудовиков. По словам хозяйки, обсуждался устав нового легаль-

Hofo общества «Братский отклик» для замены запрещенного «Вольно-экономического общества». По мнению жандармов, в проекте явно сквозило «социалистическое отношение к переживаемому моменту и, в частности, к войне». Среди переписанных полицией и сразу отпущенных участников оказались масоны Керенский, Чайковский, Л.М. Брамсон и идейно близкие к ним Басов, Бруц-кус, Мазуренко, Душечкин и др.203 Не было ли собрание очередным мероприятием сторонников ВВНР?

Во всяком случае многие источники выявляют в Керенском руководящую фигуру так и не раскрытой охранкой тайной организации. К примеру, жандармы зафиксировали по дням и часам его встречи с 8 февраля по 1 июля 1915 г. Круг знакомых адвоката (75 человек) включал в себя масонов Гальперина, Кедрина, Брамсона, Чайковского, Переверзева, Демьянова, Кузьмина-Ка-раваева, Ковалевского, Чхеидзе, Скобелева. При наездах в Москву Керенский посещал масона Прокоповича204. Словом, он являлся доверенным лицом значительной части либералов центра и главным образом левой их части.

О подлинных занятиях «вольных каменщиков» свидетельствуют воспоминания эсера Л.К. Чермака «Как я был масоном», написанные гораздо позже рассматриваемых событий в 1940 г., что, разумеется, снижает их научную ценность. По его словам, как-то зимой 1914—1915 г. к нему зашел знакомый В.Г. Харитонов, «марксист но своим убеждениям», но не принимавший активного участия в делах социал-демократии, и поинтересовался, не хочет ли тот «войти в некое тайное общество». После изъявления согласия член Думы, кадет П.К. Волков пригласил кандидата к себе на квартиру, где Чермак и прошел обряд посвящения, главой братства оказался кадет В.А. Степанов. Там якобы числилось 16 человек, в том числе, помимо названных, кадеты Н.А. Бородин, А.А. Леоньев, А.Н. Букейханов, эсеры П.П. Майнов, А.С. и И.С. Сиговы, С.П. Швецов, С.Д. Мстиславский, меньшевик Н.С. Чхеидзе, инженер путей сообщения А.В. Ливеровский, исследователь раскола А.С. Пругавин, фамилии остальных он запамятовал. Рядовым членам разрешалось зпагь только общее число братств и их адептов. Чермак не помнит ни одного решения или скрывает таковые. В руководстве преобладали члены кадетской партии. На довольно частых собраниях ложи сперва ее глава делал короткий доклад о положении ассоциаций в столице и в провинции. К удивлению Чермака, среди обсуждаемых на первом плане находились проблемы «высокой» внешней политики, включая границы будущей независимой Польши, Константинополя, Дарданелл, внутреннее же положение России обходилось полным молчанием. На замечание но этому поводу автора мемуаров ему сообщили, что «революционная работа не наше дело, что мы организация надпартийная, что мы должны направлять через наших братьев, членов Думы, ход нашей жизни». Каким образом подобное мыслилось, не разъясняли. В 1916—1917 гг. Чермак долго болел и не посещал собраний1. Источник в основном ценен как свидетельство обычного адепта, тогда как остальные участники были лидерами.

Летом 1915 г. страна пережила довольно острый политический кризис из-за военных поражений на фронтах мировой войны, что приводило к росту забастовочного движения при выдвижении не только экономических, но и политических требований. Обострялись противоречия царизма и буржуазии по широкому спектру вопросов. В результате в Государственной думе и Государственном совете образовался т.н. прогрессивный блок умеренно оппозиционных партий с участием националистов, октябристов, кадетов и прогрессистов. Действия блока, детально описанные в исторической литературе, ставили целью достижение компромисса с самодержавием по поводу формирования министерства «общественного доверия», которое провело бы верхушечные реформы, довело войну до победного конца и в то же время подавило революционное движение. Но внутри блока вскоре возникли крупные разногласия между левыми и правыми либералами. К первым примыкала и масонская организация, заострявшая критику против властей, октябристов и националистов и выступавшая за осуществление радикальной тактики.

Кратко о содержании документа впервые говорилось в брошюре В.Я. Бегуна «Рассказы о «детях Вдовы». Минск, 1983. Выдержки из него нами приводятся согласно публикации А.И. Серкова в сборнике научных трудов «Масоны в России: Вчера. Сегодня. Завтра». М., 1999. С. 129—135.