Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Иными словами, требовалось принять экстренные контрмеры, которые правящие круги государств Антанты возложили на французов, якобы лучше других знавших Россию и пользующихся там значительным авторитетом среди населения, чего на деле не наблюдалось.

Пока же западные державы поспешили поздравить Временное правительство со взятием власти и низвержением царизма, изобразив события крупнейшим торжеством демократии. В хоре неподдельного восхищения звучали и голоса масонских федераций, поздравлявших новых властителей и выражавших солидарность по поводу возникновения в России демократического режима. Правда, они не проявляли склонности к признанию ВВНР, да и последний к тому не стремился. Глава французского правительства официально «вольным каменщиком» не считался, но выделил им до трети ответственных постов, к ним фактически примыкал и влиятельный министр вооружений, социалист А. Тома. Всех их в первую очередь беспокоило выдвижение Петросоветом пацифистского лозунга мира без аннексий и контрибуций. Учитывая тесные связи посла Палеолога с высшими придворными кругами и ненависть к революции, Париж отрядил с важной миссией трех депутатов-социалистов Кашена, Муте и Ляфона. Первый из них, будущий основатель и лидер компартии, в молодости был посвящен в одну из провинциальных лож, а по прошествии 12 лет подал в отставку, хотя остался на долгие годы в Лиге прав человека, известном иод масонском обществе.

27 марта 1917 г. Рибо телеграфировал Палеологу о миссии трех, к которым по пути присоединится еще и социалист Дюма, выехавший с Плехановым и его супругой. Их задача, подчеркивал шеф, «оказать воздействие на русских социалистов, чтобы побуждать их в войне до победы». В том же плане было задумано и чисто масонское мероприятие, изложенное в циркуляре Великого Востока Франции своим ложам 17 марта. «Совет ордена ВВФ на своем малом Конвенте решил содействовать основанию в Париже русской мастерской, что позволило бы объединить лучшие активные элементы молодой восточной демократии, проживающие на нашей территории». Намечалось создание братства Дидро—Горький, хотя они в масонстве не состояли, что, однако, Не противоречило орденским традициям. Обе знаменитости были выбраны не случайно, Дидро одним из первых среди энциклопедистов завязал интеллектуальные сношения с Екатериной II, а русское правительство, дескать, «призвало в свои ряды знаменитого писателя, в прошлом изгнанника Максима Горького». Далее подробно расписывались заслуги последнего в области проповеди гуманизма и справедливости, он рисовался последователем критических мыслей знаменитых предшественников от «Гоголя до Пушкина, от Тургенева до Толстого». Принимать в проектируемую ложу надлежало лишь русских и поляков224. Проект не был реализован, видимо, по политическим причинам, имея в виду близость пролетарского писателя к большевикам и начало издания им крупной газеты «Новая жизнь», стоявшей на пацифистских позициях, что противоречило курсу ВВФ на победу Антанты в мировой войне.

Шовинистическая пропаганда французских эмиссаров в России с призывами продолжать войну не возымела желательного эффекта среди населения и солдат петроградского гарнизона, очевидно, убедив в необходимости принятия более кардинальных мер. Впрочем, аналогичные советы поступали к правительствам западных держав и из других источников, включая прибывших к нам британских лейбористов ОТреди, Торпа и Сандерса, а также нового американского посла Френсиса. В апреле 1917 г. США объявили войну центральным державам. Одновременно французы отрядили в Петроград с чрезвычайной миссией А. Тома, англичане — министра-лейбориста Гендерсона. Первый из них отстранил от должности и отправил домой посла Палеолога и начал временно исполнять его обязанности, восприняв целесообразность линии доморощенных масонов на тесную смычку Временного правительства и Петросовета, чему всячески препятствовали Милюков и Гучков. После очередных демонстраций населения Петрограда в пользу прекращения войны и под давлением союзников одиозным деятелям пришлось уйти в отставку. В результате было сформировано первое коалиционное правительство во главе с Г.Е. Львовым в составе 16 человек, в том числе семи масонов, занявших важные посты. Керенский стал военным и морским министром, Терещенко — министром иностранных дел, остальные сохранили прежние должности. Как бы в противовес подобным деятелям, их коллегами оказались политические тяжеловесы лидеры эсеров В.М. Чернов, меньшевиков И.Г. Церетели, народных социалистов А.В. Пешехонов, видными фигурами кадетов, сторонников Милюкова являлись А.А. Мануйлов, Д.И. Шаховской. К числу сторонников Гучкова принадлежали центрист

В.Н. Львов и октябрист И.В. Годнее. Разумеется, отмеченное деление ио государственным предпочтениям в значительной мере было условным, касаясь тактических нюансов. А в отношении главных проблем сохранения буржуазно-помещичьего строя и продолжения войны названные персонажи проявляли единодушие.

Касаясь истории лишь русского масонства, автор, естественно, не уделял внимания развитию орденских ассоциаций окраин империи. Единственное исключение из своего правила он намерен сделать в отношении Украины, где также имелось масонство, притом отчасти выступавшее за независимость своего региона. Идейным вдохновителем такого подхода оставался историк М.С. Грушевский, последователями были казак С.В. Петлюра, член киевской ложи Св. Андрея Первозванного и царский генерал П.П. Скоропадский, возможно, адепт тою же братства. Видным масоном считался С.К. Маркотун, проповедник украинского федерализма, вступивший еще в московскую мистическую ложу Семена Гамалеи «К Кубическому Камню». Кроме того, киевское братство «Нарцисс» было переименовано в «Нарцисс и Соединенные Славяне», под его эгидой работала ложа «Данте Алигьери» в Одессе согласно ранее выданному патенту Великой Ложи Италии. В 1917 г. в Киеве была основана ложа «Рассвет». Все они находились в союзе ВВНР, и многие их члены не разделяли националистических убеждений коллег.

На последнем, октябрьском 1917 г., заседании Верховного Совета, проходившем в полном составе, киевляне Григорович Барский и Чебаков, по свидетельству Гальперина, приехали в столицу, чтобы раскрыть «глаза правительству на подлинные вожделения украинцев, которые в это время стояли на позиции полного отделения от России и склонялись к немецкой ориентации», дабы заставить правительство бороться с сепаратизмом, а пока оно идет далеко в своих уступках. «Все высказавшиеся члены Верховного Совета — и Чхеидзе в том числе — признавали необходимость выступления Временного правительства против украинских сепаратистов». Было принято решение о соответствующем воздействии на власти225. Однако момент был упущен, да и власти заботились главным образом о самосохранении. Ничего они так и не сделали.

Мистические братства мартинистов и рыцарей филалетов, возникшие, как мы видели, раньше, продолжали работы в избранных областях религиозной нравственности и оккультизма, не занимаясь политикой. Новых моментов в их деятельности не наблюдалось.

Начиная с апреля 1917 г., времени создания первого коалиционного правительства, военные и дипломатические представители держав Антанты считали верной своей опорой масонских политиков, оказывая им всяческую поддержку при трениях с другими группировками. Одновременно союзники пытались глубже разобраться в смысле всего происходящего. В этой связи любопытны заметки французского разведчика, капитана де Малей-си, имевшего широкий круг знакомств и контрагентов. В марте 1917 г. он докладывал в Париж: «Причины русской революции в главных чертах общеизвестны. Это единодушное осуждение императора и императрицы всеми слоями общества, от близких к престолу кругов до трудящихся классов. Слабость венценосца, преобладание царицы, давнее скрытое сопротивление абсолютизму и самодержавной власти, потребность в свободе и отказ ее даровать, всеобщее отвращение к стоящим у трона придворным, нехватка хлеба для рабочего населения, вызванная транспортным кризисом и углубленная войной, тайные происки Германии — таковы очевидные факторы, не замедлившие в подходящий момент вызвать взрыв».

И де Малейси продолжает: «Лидером искусно и давно подготовленного заговора был Гучков, поддержанный Техническими комитетами226 при содействии великого князя Николая Николаевича, охотно согласившегося на проникновение таких организаций в армию для ее снабжения. Менее открыто, но эффективно действовал генерал Алексеев по договоренности с большинством генералов, в том числе с Рузским и Брусиловым, не говоря о других, также предоставивших этим комитетам возможность проведения необходимой пропаганды в частях под их командованием. Алексеев уже давно контактировал с Гучковым, втайне содействуя всем своим авторитетом в армии ходу последующих событий. К тому же революция была осуществлена не самими революционерами, а монархистами, желавшими лишь отречения самодержца с установлением либеральной опеки при одном из великих князей в качестве регента». 18 мая 1917 г. наш француз сообщал о беседе с неким Черняевым227, видным деятелем одной из масонских лож, который сказал следующее: «Диктатура назревает, тесно связанный с Керенским, он был бы лично счастлив, если бы тот ее возглавил. Однако его поездка на фронт и впечатления о ней свидетельствуют о снижении его популярности, и о нем больше не думают. И вот взоры обратились на гражданское лицо, Гучкова, который отказался от примиренчества и видит спасение России лишь в твердой руке»228. Все-таки сперва выбор пал на Керенского, затем на генерала Корнилова, Гучков же был полностью оттеснен с политической арены.