Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Снова наступила небольшая пауза.

— Ну и Тебя с Адисом и Зенауи в другой список включил, который позднее отошлю. Будете тоже титулованными дворянами, только после Шереметева.

— Да, Пётр взрослеет. — Подумал Юрий. — Вроде и великой милостью одарил, но при этом надёжно привязал к себе всех, кто может быть ему полезен. Дворянин обязан служить своему государю и точка, никаких других вариантов нет. И некуда ты милок, из золотого хомута теперь не денешься. Хотя Юрик, ты знал куда шёл. Только не ожидал, что это произойдёт так быстро.

Но, а внешне, Гаврилов отреагировал так — став по стойке смирно, громко и чётко ответил:

— Спасибо Государь! Клянусь, оправдаю твоё высокое доверие!

— Оправдаешь, говоришь? Но ничего время покажет, насколько ты искренен. — С усмешкой ответил царь. — Далее запомни, на занятиях со своими егерями и в бою — так уж и быть, носи свою форму. Но ко мне на аудиенции, и твои люди, и ты, должны ходить только в обмундировании гвардейца Преображенского полка, при котором вы уже приписаны….

По возвращению в лагерь, Юрий был очень удивлён одним событием. Казаки, окрылённые победой. Как «бреднем прошлись» по Азову, затем, сняли свой лагерь и отправились к Мёртвому Донцу: осаждать турецкую крепость Лютик. Несмотря на то, что течение этой истории уже сильно изменилось, «войдя в новое русло». но некоторые события стремились пройти так же, как уже когда-то было — как это помнил Юрий.

— Интересно, а пошлёт ли гарнизон Лютика людей, чтобы проверить весть о сдаче Азовской крепости? Или дадут бой, по их мнению, чрезмерно обнаглевшим казачурам. Ведь эта небольшая, квадратная крепость, является настоящим ужасом для осаждающих войск. Подкопы под стены не сделаешь — из-за близких грунтовых вод, да и долго под стенами не постоишь. Потому что, как подует низовка, нагонит воду, затопив всю округу, хочешь, не хочешь, а осаду снимешь.

— А чего голову ломать? — Ответил самодержец, выслушав Юрия. — Если у них всё получится, то хорошо, Россия ещё землёй прирастёт. А если нет, то тоже неплохо, эти союзники, со своим правилом — «с Дона выдачи нет» они у меня давно — как кость в горле….

Далее, Пётр не отпускал Гаврилова не на шаг. Так и ходили они весь день в сопровождении Гордона, Меньшикова, Лефорта и Шеина. Поначалу осмотрели разрушения причинённые артобстрелом Азову. Осмотрев и оценив ущерб нанесённый постройкам: государь издал указ, о реконструкции крепости и переделке мечети под православный храм. Для проведения этих работ, сюда должны были сгоняться все осуждённые. Причём, по этому указу, даже смертный приговор, должен заменяться ссылкой на каменоломни. Где каторжники будут добывать камень для строительства новых крепостных укреплений и восстановления старых.

Покончив с указами, по решению Петра, как были, так и заглянули всей гурьбой в госпиталь. Где случился один очень неприятный инцидент. Дело в том, что Меншиков изловчился и незаметно дал указание. — «Мол, кровь с носу» но госпиталь привести в надлежащий вид. Чтобы нечего не огорчало Петрова взгляда. Вот группа гвардейцев и захотела навести там порядок — так, как они это понимали. То есть, решили всех сильно калеченных, вынести из госпиталя с глаз подальше. Но, неожиданно для них, на их защиту встали все медики и стрельцы — прикомандированные на должность санитаров. Неизвестно, чем это всё закончилось, не появись вовремя царь возле госпитальных палаток.

— Это что здесь происходит?! — Закричал Пётр, заметив это противостояние. — Убрать оружие! Живо!

Этот окрик подействовал на обе стороны отрезвляюще и они, готовые уже начать друг друга сечь насмерть, спрятали сабли. Но напряжение, только ослабло и в воздухе, судя по взглядам двух сторон, ещё витала агрессия, не нашедшая выхода.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?! — Повторил свой вопрос Романов, когда он подошёл со своей свитой поближе.

Он всем своим видом, показывал недовольство увиденной ситуацией. Он считал себя лидером, да что там считал — он был им. Он должен был владеть ситуацией, и это у него отлично получалось. Всем своим видом — тем как он стоял — широко и твёрдо, как смотрел на участников конфликта: всё это, без лишних слов подействовало на окружающих. Образно говоря, Пётр буквально нависал над всеми, подавляя волю участников конфликта, как могучая скала, готовая уничтожить всех, кто опрометчиво возомнит себя равным ей.

— Батюшка государь, так это они ироды, незвано к нам явились, и стали у нас хозяйничать! — Запричитала Элизабет, бросившись, царю в ноги указывая рукой на гвардейцев. — Защиты молю, не для себя, а для раненых! Их трогать нельзя! А эти убивцы, самых тяжёлых раненых, куда-то унести решили — мол, нечего им здесь царские очи мозолить. С некоторыми пациентами так грубо обошлись, что у горемык все повязки снова кровью пропитались! Нельзя с ними сердечными так, помрут ведь от кровопотери! Значит, все наши труды по их спасению были напрасны!

Стоя на коленях перед Петром, Лиза сорвала с головы форменный белый чепец и распустила свои русые волосы. Наверное, потому что это был неподдельный крик её души, в этот момент она всем своим существом, олицетворяла глубочайшую скорбь. И всякий, кто видел лицо доктора, не мог не посмотреть в её светлые глаза, которые были полны слёз отчаяния, и с мольбой, и надеждой смотрели на самодержца.

Юрий, потянул свою руку к мечу, чтобы кинутся с ним на обидчиков его медиков. Но сильная рука Гордона, прервала его движение. Не меняя мимики, Пётр Иванович тихо прошептал:

— Остыньте Гаврилов, государь сам во всём разберётся. Поверьте, в это дело лучше никому лишнему не влезать.

Тем временем, события у госпиталя развивались своим чередом. Романов наклонился к женщине стоящей перед ним на коленях и, взяв за плечи, легко поднял с земли. И наклонившись, сам, собственноручно отряхнул от земли её белый передник.

— Елизавета Семёновна, полно тебе голубушка причитать. Сейчас мы наведём здесь порядок и больше никто, никогда вас не побеспокоит. — Будущий император, с отеческой теплотой смотрел на молодую женщину, которая тут же сильно смутилась от такого внимания.

Но когда он уже по-другому посмотрел на своих гвардейцев, они сперва сконфужено поёжились, а затем вытянулись в струнку — став по стойке смирно.

— Вон отсюда! — Тихо, но при этом грозно прошептал царь. — И не приведи господь, кто-то из медиков ещё на вас пожалуется. На дыбе свою жизнь окончите.

«Провинившиеся» воины мгновенно «испарились» как будто, их здесь и не было.

— Так доктор, командуйте, что нам делать, чтобы исправить ситуацию. — Снова улыбаясь, поинтересовался Пётр.