Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Ну-ка, юнга! Отставить пялиться на раздевающегося эррхарга и приступить к готовке завтрака!

— Да ладно тебе, па!.. — обиженно протянул сын. — Что тут такого?

— Выполнять! — рыкнул я, и Ромка, отвернувшись, принялся куховарить. Хотя, подозреваю, все равно подсматривал.

Из обрывков шкуры — именно шкуры, не меха — поднимался невысокий, крепкий, абсолютно голый мужик. Красная, будто после бани, кожа покрыта прилипшей шерстью, травинками и какими-то красными комочками. Широкая, почти до глаз сероватая борода, кустистые брови, мясистый нос с широкими ноздрями. Ну, здравствуй, друг Ранга. Принес же тебя черт…

Давешний знакомец поднял к лицу правую руку и вырвал зубами торчащий на среднем пальце длинный звериный коготь. Выплюнул прямо в невидимую преграду. Мы стояли друг против друга, разделенные границей силового пузыря. Ранга нарвал два пучка травы и медленно счищал с себя налипшее, не сводя с меня полного ненависти взгляда. Прямо вот так, глаза в глаза, зрачки в зрачки. Хотя видеть меня он по определению не мог! Перед ним сейчас трава, кусты… да что угодно, только не наш лагерь!

Наконец пришелец пошел прочь от невидимого пузыря и вытащил из кустов объемистый мешок. Ну конечно! Он же не голышом по окрестностям ходит, когда в человечьем обличье. Ранга принялся одеваться, а я, отвернувшись, пошел к сыну.

— Как успехи? Пахнет вкусно.

— Нормально пахнет, — буркнул Ромка, все еще дуясь, что пропустил часть шоу. — Суп как суп. Или каша. Или… Не знаю, короче! Что-то сварил.

Я зачерпнул ложкой густое варево, где плавало по чуть-чуть всего, что нашлось в наших мешках. Осторожно попробовал.

— Неплохо. Только соли маловато. Кстати, где она?

Ромка недоверчиво попробовал продукт своих кулинарных потуг и полез в мешок за солью.

Завтрак прошел спокойно, на гостя с той стороны купола старались не смотреть. Ну его к лешему! Суп-каша-рагу-и-как-его-там-еще оказалось вполне съедобным и довольно вкусным. Но парня надо будет натаскать готовке в полевых условиях. Ром и Рем тоже выбрались из мешков, мы дали им по ложке на завтрак, аккуратно положив варево на широкий лист схожего с лопухом растения. Пока мыши крутились вокруг горячего пайка, возмущенно попискивая и пытаясь на него дуть, я сотворил серебряный поднос с высоким серебряным же кофейником и двумя широкими чашками. Кувшинчик сливок, блюдце печенья и сахарница с колотым тростниковым сахаром дополняли убранство. Я покосился на гаджей: Ромка, умница, в первую очередь покормил животных, и те сыто посапывали, лежа в траве.

— Что дальше делать будем, па?

— Да что и намечали. Пойдем к Призрачной твердыне.

— А с этим что? — Сын кивнул в сторону нетерпеливо бродящего вдоль незримой границы Ранги. Тот сейчас очень смахивал на боксера-тяжеловеса, топчущегося в углу ринга, ожидая схватки. В руке он держал нож, то и дело пробуя на палец остроту клинка. Я усмехнулся: гость явно нервничает. Ну-ну, «ужас, летящий на крыльях ночи»: одного урока тебе мало? Дадим еще, не проблема…

Наконец лагерь свернули. Ромка держал обоих гаджей в поводу, а я встал у границы защитного поля:

— Приготовься, сейчас защиту сниму.

— Бать, может, хоть меч достанешь, а? Он же тебя не с пирожками там встречать будет.

— И в кого ты такой кровожадный? — усмехнулся я, насыпая в ладонь горку соли. — Добрее надо быть…

— И люди к тебе потянутся, — кивнул сын. — И нелюди. А когда дотянутся…

— Поюмори мне еще!

Я снял защитный купол.

Похоже, Ранга ожидал чего-то подобного. Не удивившись, он ринулся на меня, благо разделяло нас каких-то метра полтора. Я широко улыбнулся и швырнул ему в горящие злобой глаза пригоршню соли. Агрессор взревел дурным голосом и завертелся волчком, бешено размахивая ножом во все стороны. Н-да, не подступиться. А если?.. Я резко присел и, крутанувшись, низко подсек Рангу. Тот полетел вверх тормашками, я рванулся к нему. Хлопок по ладони, нож улетел в сторону, а я сидел верхом на супостате, ухватив его на болевой:

— Поговорим?

Его ответ весьма расширил мои познания по части местных ругательств, но согласия с предложением мирных переговоров так и не прозвучало.

Я прижал посильнее — волчара взвыл — и повторил:

— Разговаривать будем?

— О чем мне с тобой говорить, отродье колдунов?! — сплюнул тот.

— Какого ж черта тогда ты за нами приплелся? — спросил я. — Только не пытайся меня убедить, что оказался здесь случайно!

— Я пришел тебя убить, — прохрипел Ранга, — перегрызть твою глотку, выпить кровь, растерзать…

— Понятно, дальше можешь не продолжать, — перебил я. — А за что — можешь сказать? Я ведь сохранил тебе жизнь, когда мог отнять ее.

— Ты истребил весь мой род! — прорычал он. — Ты убил их всех! Я — последний из рода эррхаргов Амешта! Я должен отомстить!

— Должен так должен, — я разжал руки и, отпрыгнув назад, выхватил меч, — наша песня хороша, начинай сначала. Поехали!

Ранга поднялся, отряхиваясь, повернулся ко мне лицом, повел головой из стороны в сторону.

— Нет, колдун, — неожиданно заявил враг, отступая назад. — Не так! Я собираюсь отомстить, а не умереть! Отныне, мой враг, я стану твоей тенью! Я буду всегда за твоей спиной, всегда рядом. И отберу у тебя все, чем дорожишь. Сначала — его!

Ранга дрожащей от ярости рукой указал на Ромку. И развернувшись, побежал прочь. Я смотрел ему вслед, не торопясь убирать меч в ножны.

Вот бросить бы все — и на пляж, к синему-синему морю!

Воздух прорезала стремительная молния, и бегун упал, раскинув руки. Я не понял, что произошло, и еще несколько секунд стоял, ожидая, что Мохнатый поднимется, потом опомнился и со всех ног бросился к нему. Но когда добежал, от Ранги остался лишь скелет, прикрытый обгорелыми тряпками, да стрела.

— Это что, у нас появились союзники? — спросил подошедший Ромка.

Я взял стрелу и внимательно ее осмотрел. Длинный, похожий на шило четырехгранный наконечник, явно серебряный. Каждую грань покрывали тонкой вязью непонятные мне письмена. Я напрягся, но даже отцовская память не помогла прочесть; все чего добился — надписи засветились на краткий миг, и вновь погасли. Явно заклинания накорябаны, а не что-то типа: «Получи, фашист, гранату!»

— Что там, бать? — спросил Ромка, рассматривая стрелу. Останки незадачливого мстителя, похоже, его не интересовали.

— Стрела тут. С серебряным наконечником. Не заметил, откуда прилетела?

— Не-а, — пожал плечами Рома. — Сам офигел.

Я обвел взглядом местность. Все как на ладони, спрятаться негде. Кто же ты, Робин Гуд местный? Друг или враг?