Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Может, к слову не пришлось, — предположил я.

— Может, — с сомнением проговорил Дерра. — Слушай, Роман, охоту любишь?

— Не знаю, никогда не охотился, — признался я.

— Это как? — изумился мой собеседник.

— Ну, у нас развлекаются немного иначе…

— Хм, вряд ли мне когда-нибудь повезет попасть к вам в гости. Но тебе непременно нужно поучаствовать в охоте! Вот это занятие для настоящих мужчин!

Из последовавшего пространного монолога я много чего узнал о любимом развлечении аристократии, а также о самых важных трофеях в коллекции барона. Среди них значились шкура гигантского медведя, клык речного аспида и даже рог призрачного оленя.

— Мне, конечно, о таких трофеях пока приходится только мечтать, — вздохнул Дерра, — отец их годами собирал, по всему миру путешествовал. Но если до конца года мне удастся собрать хотя бы три трофея, отец обещал взять меня на главную охоту! — добавил он радостно. — Если получится добыть шип иглоносца…

— Кого?.. — задохнулся я. К счастью, вдохновленный собственным рассказом, сын барона не заметил, как меня передернуло.

— Сами себя они именуют ташшарами, — продолжал Дерра. — Неужто не слышал? В каком же медвежьем углу ты жил? Они жуткие твари!

— Разве? — попытался я улыбнуться.

— Еще бы! Если не отстреливать — вылезут из своего леса, и тогда беда! Укушенный ташшаром человек если выживает, то заражается от них какой-то дрянью и перестает быть собой. Уже не человек, еще не ташшар, нечто среднее. Кровожадная тварь, лишенная разума, но очень хитрая и живучая.

— Ты не преувеличиваешь? — справившись наконец с эмоциями, уточнил я. — Все же иглоносцы — коренные жители Амешта…

— От этого они не менее опасны, — возразил Дерра, — все знают — иглоносцев в узде держит лишь власть Ведьмы Ночи. Правда, нынешняя и сама — наполовину из этих…

— Дерра! Прикуси язык! — сердито бросил через плечо барон.

Тот обреченно вздохнул, но тему оставил.

— Из чего сшиты твои штаны? — спросил он, указывая на джинсы. — Никогда не видел ничего подобного!

— Удобная штука, — покивал я, — прочные и нежаркие. Гораздо удобнее кожи.

Дорога обогнула очередной холм, и Дерра радостно провозгласил:

— А вот и наш замок! Отец говорит, самый большой после вотчины Хайвергов!

«Самый большой замок» казался игрушечным на фоне своих земных сородичей. Впечатление особо усиливал интенсивно-синий цвет построек. Сначала мне показалось, что это — краска, но оказалось, таков естественный оттенок строительного камня. Впрочем, несмотря на это, замок все же производил впечатление. В наличии имелась высокая крепостная стена, ров с водой, подвесной мост. За оградой маячили высокие башни, увенчанные тонкими шпилями.

— Здорово! — восхитился я.

Мост опустили, и вслед за бароном мы въехали на широкий, мощенный все тем же интенсивно-синим камнем двор. Тут же подскочили благоухающие навозом ребята, принявшие наших гаджей, наряженный в ливрею дворецкий ринулся от порога навстречу господину. Налетевший ветер взметнул красно-черное полотнище стяга, украшавшего стену над главным входом. Мое внимание привлек изображенный там герб: волк, терзающий крылатую тварь. Отец посмотрел туда же, но никак не отреагировал. Уже следуя за гостеприимным бароном в дом, батя придержал меня за плечо и сказал — тихо и по-русски:

— Держись поближе. Если это один из призрачных замков, то считай, нам повезло. Смотри в оба. И не важно, кто на кого охотится…

— Гришан! — Барон обратился к пожилому дворецкому. — Размести моих гостей с максимальным комфортом, — и уже к нам: — Отдохните немного, дорожную пыль смойте. А часа через два жду вас к ужину! Гришан проводит.

Барон умчался прочь, на ходу раздавая поручения каждому встречному, а мы последовали за Гришаном, спокойным и невозмутимым, так похожим в этом на классического английского дворецкого.

В пути по коридорам и лестницам отец задумчиво молчал, а я без конца вертел головой, рассматривая развешанные по стенам рога, головы, хвосты, крылья и прочие части тел неведомых зверей — многочисленные трофеи барона-охотника.

— Впечатляющая коллекция, — высказался я, после того как рассмотрел «рог пещерного кантиторра с Теньгарсских островов», как назвал Гришан это нечто, похожее на погнутое велосипедное колесо.

— Это все мелочи, — усмехнулся наш провожатый. — Главные свои трофеи барон хранит отдельно и редко показывает посторонним. Возможно, для вас он сделает исключение.

— Почему это? — недоверчиво хмыкнул батя.

— Например, в память о старой дружбе, — вздохнул дворецкий. — Знаете, я ведь очень хорошо помню молодого Вальтера Хайверга. Он был частым гостем в этом доме. Старый барон очень гордился дружбой сына с наследным принцем. Жаль, все так резко закончилось.

— Жаль, — согласно покивал отец.

Поднявшись по винтовой лестнице, мы оказались на тесной площадке с единственной дверью. Провернув в замке массивный ключ, дворецкий распахнул ее перед нами и почтительно отступил в сторону.

— Ваши покои! — объявил он.

Мы вошли. Комната оказалась довольно большой. У окна стояла огромная, застеленная шкурами кровать. Такие же шкуры украшали стены. Оленьи рога исполняли роль вешалки. Их венчала диковинного вида шляпа, оставшаяся от прошлых постояльцев. Центр комнаты занимала здоровенная пустая деревянная бадья для купания. На столике в углу — таз и кувшин, рядом кусок грубого полотна: видимо, местное полотенце. Не «Шератон», конечно, но в целом — довольно мило. Особенно после бесконечных ночевок под открытым небом, когда и рюкзак под головой лебяжьим пухом кажется.

— Располагайтесь, — продолжил дворецкий, быстренько перечислив удобства номера и не забыв указать, где отхожее место. — Вы голодны? До ужина далеко. Может, распорядиться насчет легкой закуски?

— Было бы неплохо, — согласился отец. — Скажите, Гришан: в каких комнатах останавливался Вальтер?

— Здесь же. Это лучшие гостевые покои.

— Когда он в последний раз гостил у барона?

— Так давно, что сейчас и не упомнишь, — вздохнул дворецкий, — еще до их ссоры. Эх, аристократы — гонору немерено… а такие были друзья. Да, я сейчас же распоряжусь насчет закусок, — опомнился старик и торопливо вышел, прикрыв за собой дверь.

— Это он о чем? — Я вопросительно взглянул на отца.

Тот пожал плечами:

— Дело ясное, что дело темное. Ладно, все это было так давно, что уже не имеет значения. Главное, барон безвылазно сидит в Амеште и вряд ли в курсе, как погиб лучший друг его юности. Не будем его расстраивать.