Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

Что-то свистнуло, тяжелый удар по затылку выбил меня из седла. Низкая трава с торчащей из нее кочкой резко приблизилась, я инстинктивно выставил руки, смягчая падение. Больно ударившись левым плечом и локтем, перекатился, попробовал встать. Ноги подгибались, в глазах плясали радужные пятна, а затылок стремительно наливался острой режущей болью.

— Батя! — как сквозь вату донесся отчаянный крик. — Сзади!

Я машинально пригнулся, благо ноги и так подкашивались, и надо мной пролетело что-то длинное и серое. В нос ударил тяжелый запах псины. В ушах все еще шумело, но я наконец собрался и выдернул Гелисворт из ножен, одновременно нанося удар по хребту врага. На том конце меча смачно хрустнуло, завизжало дурным голосом, а я уже повернулся к новому противнику. Попутно успев заметить, как Ромка, верхом на рычащем гадже, бодро машет катаной, а вокруг носятся с дрекольем похожие на селян Мохнатые. В этот момент, рыча и брызгая слюной, на меня налетел сам Кван. Отшатнувшись в сторону, ткнул его мечом в солнечное сплетение, и тут же отдернул руку. Задрав к небу патриархальную бородищу, «предводитель местного дворянства» рухнул на спину. Я крутнулся волчком, выставив перед собой клинок.

— А-а-а!!! — раздалось слева. — Вот вам, волки позорные!

Обернувшись, я замер с поднятым клинком. Ромки видно не было, лишь в траве возилась рычащая куча-мала, из которой торчали полосатые лапы Сарни. И тут меня накрыло. В груди полыхнуло жаром, глаза застил кровавый туман ярости. Я дал волю Силе. Моя ярость, помноженная на мощь Гелисворта, выплеснулась в окружающее пространство. Я стоял, подняв меч лезвием к небу, а с острия разливались волны смертоносной энергии. Вокруг падали и корчились на земле ставшие вдруг совсем не страшными фигуры Мохнатых, трава вокруг стремительно желтела, скручивалась. Крик перешел в вой, вой — в хрип… И наступила тишина.

Я опустил меч. Багровая пелена ушла, сменившись серой дымкой. Все вокруг: трава, земля, трупы врагов, кусты и деревья — все стало монотонно-серым. Я сделал шаг к погребенному под телами Мохнатых сыну. Нога по щиколотку провалилась в… прах. Вот во что превратилось все вокруг. В прах. В тлен. Я тронул кончиком меча ближайший куст, и он рассыпался, как сигаретный пепел. Вот ты какая, Сила Разрушителя… А как же…

— Ромка-а-а!!! Не-э-эт!!!

Рухнув на колени и подняв в воздух тучу серой пыли, я кричал: отчаянно, на грани срыва связок.

— Не ори, бать!.. Голова и так трещит…

Из кучи рассыпавшихся оборотней поднимался мой сын и поднимал за шею гаджа.

— Живо-о-ой!!! — не чувствуя себя от радости, подскочил к Ромке, обнял до хруста.

— Тише ты, медведь… — пропыхтело из моих объятий, — задавишь…

Когда я наконец отпустил Ромку, тот с ошарашенным видом огляделся:

— Что это с ними?

— Прах к праху… — Я мрачно сплюнул в пыль. — Пошли, что ли?

— Так это ты?.. — Глаза сына остекленели. — Это ты их так?..

— А чего ты ожидал от Разрушителя?

…Мы ехали почти до заката и остановились на ночлег, лишь миновав абсолютно круглый, точнее — похожий на полусферу, поросший изумрудной травой холм трех-четырех метров в высоту. Холм эльфов, как и говорила Алва.

С места, где мы разбили лагерь, холм был виден как на ладони.

— Там действительно живут эльфы? — спросил Ромка, разглядывая диковинное сооружение.

Я пожал плечами, а потом неожиданно для себя — снова включилась память отца — ответил:

— Так говорят. Вообще-то их никто не видел. Но иногда из холма доносится странная музыка, а в Полнолуние здесь исчезают люди. Так что все списали на эльфов.

— Но сам ты в них не веришь, — подытожил сын мой монолог.

— Наоборот, — возразил я, — после всего, что мне довелось повидать, я верю во все. То есть допускаю, что где-то во вселенной может существовать любая, самая невероятная реальность, которая нормальному человеку покажется горячечным бредом. А эльфы — они, по нашим понятиям, почти обыденность.

— Тоже скажешь…

— Я встречал эльфов в других мирах, почему бы им не водиться в Амеште?

Мы напились, умылись и напоили гаджей из ручья, благо размер водоема позволял.

Я очертил защитный круг и установил для верности Хранителей, а Ромка, не дожидаясь подсказок, снял с шеи крестик и принялся выводить внутренний контур. Когда линия была замкнута, я ощутил восходящий энергетический поток.

Итак, отягощенная наследственность рода Са-Масте не миновала моего сына. И где же было проснуться его магическим способностям, как не в Амеште, сам воздух которого пропитан волшебством? Но Ромке я пока ничего говорить не стал. Позже, когда будет подходящий момент. Я и со своей-то магией не до конца разобрался, а тут…

Ромка полюбовался результатами своих трудов: его круг светился, отливая серебром, — и принялся доставать из рюкзака припасы.

— Папа, ну что ты стоишь как столб! Костерок организуй!

Я организовал — чего уж проще! — и без сил опустился на землю.

— Эй, ты в порядке? — тут же обеспокоился сынуля.

— Все путем… Устал немного.

— Тогда отдыхай, сам все сделаю.

Он принес мне сложенную куртку под голову и заботливо укрыл Вуалью Ветра, потом занялся ужином.

Какое-то время сквозь полуприкрытые веки я еще понаблюдал за его действиями и незаметно уснул…

И мне приснился сон. Я снова был в Зазеркальном Дворце, бродил его пустынными коридорами, рассматривал портреты на стенах. И ведь ни одного человеческого лица, лишь звериные морды! Иногда навстречу мне попадались зазеркальные, я хотел заговорить с ними, но все шарахались в стороны и разбегались, стоило мне хоть немного приблизиться. Вдруг растворилась высокая двустворчатая дверь бального зала и передо мной предстала Моргана — величественная и пугающая. Росту в ней было метра три, глаза сверкали, волосы шевелились, как змеи.

— Твой час пробил, Арчи! — изрекла она, и тут же прямо над моей головой раздался глухой удар.

Я поднял глаза: Царь-колокол, подвешенный прямо в воздухе, гудел набатом и медленно спускался вниз, норовя меня прихлопнуть. Я попытался отскочить, упал и, пятясь, принялся отползать в угол.

— Тебе не скрыться от меня! — заявила, заливаясь безумным смехом, ведьма. — Берегись! Берегись!!!

Вдруг пол подо мной стал рушиться, и я полетел в образовавшийся пролом. Глубже, глубже, в разверзшуюся пропасть, в глубине которой бесновались языки адского пламени. Моргана продолжала хохотать, а пламя внизу вдруг превратилось в огненные локоны Джеммы, и я увидел ее объятое мукой лицо.

— Это ты во всем виноват! — закричала она, увидев меня. — Ты! Ты тоже сгоришь, как и я! Возмездие неминуемо!