Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Это ты во всем виноват! — закричала она, увидев меня. — Ты! Ты тоже сгоришь, как и я! Возмездие неминуемо!

Я заорал и проснулся.

Надо мной было звездное небо, но его тут же перекрыло Ромкино обеспокоенное лицо.

— Что? Чего ты орешь-то?

— Снится всякая чертовщина, — пояснил я, садясь, и принялся глубоко дышать, чтобы унять сумасшедшее сердцебиение. — Долго я спал?

— С полчаса, наверное, — ответил Рома. — Хорошо, что у нас тут защита, а то ты своими воплями весь лес перебудил бы! Идем ужинать.

Мы поели, и я отправил Ромку спать. Тот не сопротивлялся, слишком утомленный дневным переходом, но буркнул, что по-честному очередь дежурить все же его.

Потом он уснул, а я еще долго сидел, глядя на пляшущие языки костра, и в их танце снова видел локоны Джеммы. Почему-то увиденное во сне слишком меня беспокоило.

Нет, я никогда не был провидцем, и вещие сны меня не посещали, а к толкованиям сновидений я относился более чем скептически. Но перед глазами стояло искаженное мукой лицо, а в ушах — ее обвиняющее: «Ты во всем виноват!»

Но в чем — ответь, Мастер?!

Виноватым я чувствовал себя перед Юлей. Это о ней надо беспокоиться. Это она, а не Джемма в руках Морганы, а уж второй такой змеюки, как моя милая сестрица, во всей Паутине не сыщешь.

Но Джемма… Или, как она теперь зовется, Виктория Са-Масте? Уж с ней-то, под теплым крылышком Алекса и за высокими стенами, защищенными силами поколений магов края, не должно случиться никаких неприятностей. Какие, действительно, проблемы могут возникнуть у супруги правителя Иррата?!

И снова, через столько лет, мысли о чете Са-Масте вызвали у меня тупую ноющую боль. Я так и не смирился, что она выбрала принца. При всей абсурдности и неуместности подобных чувств, я до сих пор ревновал. Ну не глупо ли?

«Сон — он и в Амеште сон, — напомнил я себе, — игра памяти, воображения и подсознания».

Я попытался выкинуть его из головы. Честно. Попытался.

ГЛАВА 15

Из-за горизонта робко выглянула новорожденная луна. Тонкий серпик, перечеркнутый тройкой едва различимых колец. Она задержалась, словно набираясь сил, над зубчатой грядой далекого леса и начала свой путь по небосводу в окружении ярких мерцающих звезд.

Я любовался ее плавным продвижением и совершенством линий, когда вдруг услышал музыку. А может, она играла и раньше, но так тихо, что я не мог ее различить. Теперь же росла и ширилась, заполняя собой все пространство. Я поймал себя на том, что, слушая, забываю дышать. Еще бы! Пространство заполнил нескончаемый поток образов, звуков, запахов, ощущений! Меня словно подхватило могучим течением и понесло по стране грез. То, что у нас принято называть «музыкой сфер», и все же несравнимо более прекрасная. В какой-то момент я понял, что по щекам катятся слезы, но не стал вытирать их — музыка и вызываемые ей чувства были болезненно прекрасны и… А, черт! От кого тут прятаться?! Ромка спит, и никто не увидит моей слабости.

И вдруг… Холм ожил! Расцвел тысячами разноцветных огоньков, которые разом помчались к небесам, и я увидел, что огоньки — это бабочки, чьи крылышки переливаются всеми цветами радуги и сияют ярче светлячков. И весь этот рой вдруг закружился в хороводе, выписывая круги, восьмерки, сворачиваясь в спирали, сходясь в одну точку и разлетаясь брызгами салюта.

Это был танец эльфов, таинство, недоступное чужому глазу. На какое-то время я ощутил себя маленьким мальчиком, подсматривающим в замочную скважину, и волна неловкости захлестнула меня. Но это чувство быстро прошло и осталась лишь дивная эйфория и ощущение сопричастности.

Внезапно несколько огоньков отделились от общего роя и, кружась, полетели ко мне. Я завороженно наблюдал, как они приближаются, все ближе, ближе… И вот уже огоньки танцуют в воздухе перед носом. Хотя нет, не огоньки — маленькие, в мизинец высотой человечки парами кружились в невесомом вальсе… Никаких крылышек, так любимых земными художниками, рисующими эльфов. Только свет. Яркий, чистый, мягкий. Не режущий глаза, но вызывающий в душе какой-то детский восторг и ощущение праздника. Словно к радуге прикоснулся. Эльфы кружили вокруг, потом я протянул руку ладонью вверх. Одна из парочек тут же опустилась на нее. Танцоры вежливо поклонились, чуть склонив миниатюрные головки, а потом вспорхнули и унеслись в ночное небо.

Не знаю, сколько это длилось, но я очень расстроился, когда закончилось. Луна скрылась за невесть откуда взявшимися облаками, и малютки поспешили укрыться в своем сказочном холме. Музыка смолкла. На меня вдруг навалилась смертельная тоска. Хоть волком вой.

Я встал, встряхнулся, вынул из ножен Гелисворт и яростно набросился на воображаемого противника. Пока я скакал, кувыркался и размахивал клинком, изображая из себя непобедимого героя, проснулся Рома. Краем глаза я заметил, что он сел и внимательно за мной наблюдает, но не остановился, пока не разделал нахального невидимку под орех.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы мамка не плакала, — заметил сынуля, когда я, спрятав меч обратно в ножны, присел напротив него. — Тебе днем приключений мало?

— Поумничай мне… — проворчал я. — Принимай вахту, раз уж выспался.

Ромка посмотрел на часы.

— И так лишних полтора часа проспал. Почему не разбудил?

— Да… звездами залюбовался.

Сын поглядел в темное, затянутое облаками небо, выразительно покрутил пальцем у виска и встал, прихватив катану.

Я улегся на его место, закинул руки за голову, закрыл глаза. Сон пришел почти сразу, и на сей раз он был легок и приятен, без угроз и откровений. Лишь чарующая музыка эльфов…

— Папа! Проснись, папа! — Ромка ожесточенно тряс меня за плечо.

— Что? Где? — открыл я глаза. — Уже утро?

Судя по освещению, до утра оставалось еще часа два.

— Пап, тут это… такое дело. Вот! — Он указал рукой в направлении, откуда мы приехали.

Там, почти сразу за границей охранного круга, возвышалась массивная темная фигура непонятного происхождения.

— Что за чертовщина? — Я поднялся и подошел поближе, пытаясь рассмотреть поподробнее.

— Волк, — пояснил Ромка. — Пришел полчаса назад, улегся и с тех пор ни с места. Здоровенный, урод.

— Почему урод? — заступился я за зверя. — Нормальный парень… для волка, понятно.

— Но как он сюда попал и почему не уходит?

— Попал? — Я почесал затылок. — Да просто: по следу пришел. Видимо, улегся там, где след обрывается, и ждет, когда мы сами объявимся.

— То есть… — наморщил лоб Рома, — волк ждет, когда мы сами объявимся? Волк?!

— Рома, это эррхарг.

— С чего ты взял, что это оборотень?