Телесные повреждения - Маргарет Этвуд

Муляжи, стоящие на коленях и опирающиеся на руки, изображали столы, сидящие — стулья. Одно кресло было выполнено в форме женской фигуры, стоящей на Коленях, ее изогнутая спина служила спинкой, руки, обхватывающие бедра — подлокотники, а собственно мягкая часть предназначалась для сидения.

— Это, если хотите, наглядный каламбур, — представил свои творения художник, скромно отрекомендовавшийся Френком.

На одной женщине красовалась собачья упряжь, на лицо был надет намордник. Именовалось это — «Национализм есть опасность». У другой, обнаженной, на коленях сидел манекен-мужик, а сама была прикована к унитазу, в зубах у нее была зажата щетка для его мытья — как роза.

— Это я назвал «Разделение обязанностей» — пояснил художник.

Если бы такие шедевры принадлежали женским рукам, то их обладательницы были бы причислены к отъявленным феминисткам.

— В этом-то вся суть. Я изображаю не только женщин.

Он подвел Ренни к мужской фигуре, сидящей во вращающемся кресле в синем в полоску костюме классического стиля. Голова его была утыкана десятком членов, торчащих в разные стороны, создавая эффект нескромного ореола. Называлось — «Прообраз эрогенной зоны».

— Возможно вам покажется это обидным, — призналась Ренни, — но меня ваши работы совершенно не возбуждают.

— А я и не ставлю своей целью возбуждение зрителей, — Френка, казалось ничуть не задели ее слова. — Искусство надо созерцать. Искусство есть видимая проекция на жизнь данного общества, так ведь? Существуют различные проявления жизни, есть темы, есть вариации на темы. Конечно, если вы интересуетесь цветочными натюрмортами, вам лучше отправиться в художественную галерею.

Ренни знакомы эти высказывания, она просматривала материалы о Френке, предоставленные ей «Визором» перед тем, как отправиться к нему.

— Мне кажется, я понимаю ваш замысел.

— Раз уж зашла речь об этом, — продолжал Френк, — то в чем разница, например, между мной и Сальвадором Дали?

— Я не улавливаю вашу мысль, — заметила Ренни.

— Если вам не нравится то, что я делаю, советую посмотреть на «сырой материал».

«Сырой материал» был частью плана Кита. Столичное управление полиции организовало выставку конфискованных вещественных доказательств. Она называлась «Операция П» (П — «порно») и была открыта для широкой публики. Ренни позвала с собой Иокасту. Не то, чтобы она была не уверена в собственных силах, она чувствовала, что ей многое под силу; но тем не менее ей не очень хотелось идти туда одной. Мало ли на кого там нарвешься, еще подумают о ней невесть что, к тому же Иокаста была любительницей такого рода развлечений. Она обожала эксцентричные выходки. «Человеческая изобретательность — вот что вы должны подчеркнуть, — предупреждал Кит. Бесконечное многообразие и прочее…»

Коллекцию разместили в двух обычных комнатах в главном здании полицейского участка, и именно это в первый момент потрясло Ренни: потрясающая обыденность, заурядность помещений. Прямоугольные безликие залы, выкрашенные в казенный серый цвет. С тем же успехом здесь могло быть почтовое отделение. Их сопровождал молоденький цветущего вида бодрый полицейский, полный энергии и энтузиазма. Он, не переставая задавал вопросы: как вы думаете, кто-нибудь захочет делать э т о? А как вам кажется это для чего? А что это такое?

Ренни прокладывала себе дорогу через кучи хлыстов, кнутов, резиновых фаллосов, не испытывая ни малейшего отвращения. Она все время делала пометки в своем блокноте.

«Как пишется dildo во множественном числе, с «i» или без», — спросила она у полицейского. Тот не знал. Иокаста заявила, что она попала в медицинский кабинет, и теперь ей понятно, что в Англии пока не наступила эра секс-супермаркетов; журналы такого типа продавались из-под полы в хозяйственных магазинах и скобяных лавках. Полицейскому об этом ничего не известно. Юный страж порядка достал из шкафа предмет, который озадачил даже видавших виды полицейских. Предмет напоминал игрушечный полотер, а его рукоятка была сделана в форме мужского члена в натуральную величину. Полицейский включил игрушку в розетку и та шустро покатилась по полу, а рукоятка на ней то поднималась, то опускалась, причем с бешеной скоростью.

— А это-то для чего? — изумилась явно заинтригованная Иокаста.

— Вот и я ума не приложу, — признался молодой человек. Она чересчур коротка, к тому же на нее не сядешь. Да и вообще, пока она включена, она все время меняет положение. За ней не угонишься. Мы заключили между собой договор: сто долларов тому, кто объяснит, как этой штукой пользоваться, да еще и кишки не вытряхнуть.

— Может быть, рассчитано на слишком активных карликов, — задумчиво произнесла Иокаста.

— А может быть, полиция на этот раз ошиблась, и это на самом деле полотер с несколько оригинальной ручкой, — высказалась Ренни. — И в следующий раз вам придется совершить налет на «Дженерал электрик» и конфисковать тостеры аналогичной формы.

— Пятьдесят процентов несчастных случаев происходит в домах, и теперь мне понятно почему, — сказала Иокаста.

Полицейский, однако, не разделял их веселости. Всем своим видом он демонстрировал неодобрение. Он провел их в третью комнату, без окон, в которой стояла видеоустановка, и показал им несколько клипов, где женщины совершали половой акт с собакой, свиньей, ослом. Ренни безучастно смотрела на экран. Они смотрели отрывки, где секс сочетается со смертью, женщин душат, бьют дубинками, партнеры, одетые в нацистскую форму, отрывают им соски, но; Ренни не верилось, что это происходит на самом деле, она была убеждена, что вместо крови здесь льется томатный сок.

— А это мы приберегли на самый конец, — заявил гид.

На экране возникло изображение женской фигуры — от талии до бедер. Женщина была чернокожей. Ноги слегка раздвинуты, на лобке курчавятся волосы, сквозь них видна багровеющая припухшая щель — ничего выдающегося Ренни не обнаруживает. Вдруг что-то маленькое серое и влажное появляется между ног. Голова крысы. Ренни чувствует, что под ней разверзается огромная пропасть, куда, как в тартарары, летят все ее представления о том, что она привыкла считать реальностью, неужели это может быть нормой, о которой мы понятия не имеем, проносится у нее в голове.

Ренни не успевает пулей вылететь их просмотрового зала. Ее выворачивает на ногу полицейскому. Она бормочет слова извинения, но он не проявляет никаких признаков недовольства. Он похлопал ее по спине, как будто она только что выдержала экзамен, взял ее за руку и вывел из затемненной комнаты. Видимо, из вежливости он даже не обратил внимания на свои облеванные ботинки.