Черные крылья - Николай Иванович Леонов

поглядывал на часы – уже прошло два часа с первого звонка Терехина, а Василий так и не вышел на связь, как и его близкие. Это выводило его из себя, как будто медленное течение времени могло остановить что-то страшное и еще неведомое.

И в то же время Гурову было досадно, что их застолье никак не заканчивается. Время перевалило за полночь, а товарищи всё танцевали, хохотали и явно не торопились домой. Хотя умом Лев Иванович понимал, что его тревога превращается в раздражение из-за бессилия. Они же договаривались заранее о том, что будут веселиться, как говорят, «до победного», то есть до закрытия ресторана в два часа ночи. Не часто все-таки коллеги уходят на пенсию, а еще реже опера собираются «своим» старым составом, где только проверенные временем и большим количеством историй товарищи. Поэтому кроме полковника Гурова никто не смотрел на часы, никто не торопился и не спешил из-за стола – все гости наслаждались наконец заслуженным отдыхом.

И только Лев смотрел практически без отрыва на экран, будто пытался там найти ответ на свой вопрос: «Что случилось с Васей Терехиным?» Он отвлекся от мрачной тревоги, лишь когда на плечо ему легла изящная женская рука.

Жена Мария склонилась к уху и прошептала озабоченно:

– Лева, все в порядке?

Хоть муж и кивнул утвердительно в ответ, но Мария не отвела проницательного взгляда. Она отлично узнала своего супруга за много лет брака и видела по его сосредоточенному взгляду, по складке, которая залегла на лбу, что он где-то далеко, а не с теплой компанией за столом.

Маша легонько подула на темную прядь челки, которая висела над правой бровью мужа, словно попыталась отвести от него мрачные мысли.

Лев через силу улыбнулся ей в попытке отвлечься:

– Все в порядке, Машенька, веселись. Я просто посидеть хочу. – Он редко рассказывал о своей работе жене. Не потому, что не доверял, а лишь пытался уберечь ее от суровых реалий, с которыми сталкивался каждый день.

– Давай поедем домой, – предложила женщина. Она нутром чуяла, что с мужем что-то не то.

Однако Гуров подхватил ее кисть и поцеловал с нежностью тонкие пальцы. Они так редко бывают в ресторанах или на вечеринках, и его жене весело и хорошо здесь, нечестно будет обрывать прекрасный вечер своими делами, которым никогда не бывает конца.

– Давай еще полчаса – и по домам, – предложил он компромиссное решение.

Мария кивнула и упорхнула от него, как яркая проворная птичка, в стайку женщин, которые теперь собрались на одном конце стола. Здесь жены сотрудников уже обсуждали тяжести супружеской жизни с теми, кто день и ночь несет ответственность за соблюдение закона и порядка.

А мужчины принялись звенеть рюмками, разливая «посошок». Стас, разомлевший после танцев, в рубашке, расстегнутой чуть ли не до половины груди, блеснул весело глазами на коллегу:

– Ты чего смурной весь вечер? Вроде не планерка, товарищ полковник.

Лев покосился на темный экран телефона и отмахнулся – давай потом. Как вдруг он насторожился, разговор за столом зашел о Василии Терехине.

Алексей Савельев делился со своими ребятами планами на будущее:

– Ну отдохну, конечно, полгодика. С женой на море поедем, потом дачу наконец обустрою. Двадцать лет все обещал ей, а времени не было с этой работой. Потом пойду к Василию Терехину в его «Страж» работать, он наших с охотой берет. Недавно вот мне звонил, помнит, что мне скоро подчистую из органов за выслугу лет дорога. Говорит: Леха, времени на отдых нет, давай ко мне начальником группы инкассаторов. Не хватает честных, надежных мужиков, кому верить можно, что не подставят, рука не дрогнет миллионы возить. Работа простая, прокатился и трое суток дома. А я даже представить себе такое не могу, ребят! Чтобы я дома трое суток сидел, да это же я и на дачу съезжу, и на рыбалку с сыном успею! Наконец хоть выберусь за грибами или так погулять, – Савельев расхохотался. – Гулять-то разучился, наверное! В гараже стоит подарок от жены, десять лет как нераспакованный, новехонький! Велосипед! А я Василию и отвечаю: вот как на велике прокачусь, так, считай, все, отдохнул. Сразу к тебе после велосипеда.

Окружающие добродушно захохотали над виновником торжества:

– Лёшка, пенсионер на велике!

– Забудешь, что на работу не надо, да и прикатишь на нем прямо на планерку к Орлову.

– Во даешь, рыбалка, велик, дача. Так тебя Терехин год будет еще ждать.

За шутливым обсуждением прошел остаток вечера. Лев как мог убеждал себя: «Все будет хорошо, у Василия куча планов. Вон он даже себе Савельева сманивал на работу. Ничего не произошло». Вот только сердце его было не на месте, потому что ну никак не вязался обстоятельный Василий Терехин с торопливым звонком.

И своей интуиции опер привык верить. Она выработалась не просто так, а за годы погони за преступниками, распутывания сложнейших схем. И Лев Иванович знал, что внутренний голос его редко подводит. Тем более было неприятно ощущать это колючее чувство в груди, когда дело касалось близкого человека.

Наконец все распрощались и разошлись по такси. Лев вдавил педаль газа и направил автомобиль по пустым улицам прямо к дому. Он был совершенно трезв, после звонка Терехина ничего не лезло из еды или напитков.

У своего подъезда Лев притормозил, повернулся к жене:

– Машенька, ты иди, а я еще в одно место скатаюсь и вернусь.

Женщина бросила на него удивленный взгляд:

– Что-то случилось?

Он пожал плечами, не хотелось объяснять ей череду своих выводов. Человеку, далекому от сыска, они могли показаться лишь пустой тревогой. Он бережно оберегал Марию от подробностей работы оперуполномоченного, дорожил тем, что она жила совсем в ином мире. Там, где царит искусство, бывают премьеры и восторженные зрители и нет места убийствам, грабежам, ограблениям.

Мария же за время совместной жизни успела понять, что бесполезно Льва пилить или устраивать скандалы, ставить ультиматумы. Его молчание – забота о ней, и она может помочь мужу только тем, что не будет вмешиваться в течение дел. Если он вдруг увлекся каким-то расследованием или проблемой, то уже ничего вокруг его больше не интересует. Попытки помочь, расспросить только мешают оперу сосредоточиться и с головой уйти в обстоятельства произошедшего. А именно это умение увидеть преступление словно «изнутри» глазами злоумышленника помогало Льву блестяще раскрывать самые хитроумные и сложные дела. Об этом свойстве сыщика знал и его друг и начальник, генерал Петр Николаевич Орлов. Поэтому, когда вдруг полковник Гуров «зависал» на планерке с отсутствующим видом, ничего не докладывал о проделанной оперативной работе, он никогда не высказывал своего недовольства.