Черные крылья - Николай Иванович Леонов

для охраны поселка был из фирмы Терехина, а тот активно и охотно брал бывших коллег всех мастей и разрядов. И, разумеется, многие из них или слышали, или сталкивались по работе с опером-«важняком» уголовного розыска, который прославился своим аналитическим умом и множеством раскрытых преступлений сложнейшего уровня.

Но сейчас Льва смутило выражение лица охранника: не радостное узнавание, а хмурое приветствие людей, которые напряжены в ожидании неприятной ситуации, будто готовы столкнуться чем-то неприятным, но неизбежным. Так здоровается судмедэксперт, которому сейчас предстоит осмотреть место преступления, или дежурный из полицейского наряда, что охраняет обнаруженное мертвое тело человека. И это ощущение было настолько знакомо оперу, что внутри не просто екнуло, а колоколом ударило от мысли: «Тереха! С ним что-то произошло! Охрана меня как будто ждала, знала, что я приеду!»

Белая перекладина легко взлетела вверх, серебристая иномарка скользнула на освещенную дорожку, которая тянулась центральной улицей до самого края поселка. От нее ответвлялись такие же широкие гладкие полосы из асфальта и превращались в боковые улочки. Весь путь был освещен ровным рядом из фонарей, они вспыхивали при приближении автомобиля, а когда он отъезжал на пару метров, уменьшали свою яркость, чтобы не потревожить сон тех, кто спал за элегантными стенами с панорамными окнами.

Дорожная лента упиралась в широкую лесную полосу, а последний дом, стоящий у края стены из деревьев, принадлежал Василию Терехину.

И снова у Гурова заныло в груди: все окна коттеджа были ярко освещены, за верхушками живой изгороди виднелись крыши множества автомобилей, а вот музыки или гула человеческих голосов не было слышно; наоборот, сверкающий огнями дом застыл в пугающем молчании.

Опер оставил машину за оградой, нажал кнопку на домофоне и замер, чтобы его лицо хорошо видела камера, которой была оборудована панель. Мелодично пропел сигнал, и створка ворот плавно отъехала в сторону. Лев сделал шаг и оказался внутри небольшого двора, где основную территорию занимал красивый современный дом. Опер поспешил по мощеной дорожке к центральной двери парадного входа в дом. По пути он с удивлением рассматривал множество автомобилей, что были припаркованы почти на всем периметре внутренней площадки перед домом. И самый страшный из них был родной старенький «уазик» с выцветшей надписью «Дежурная часть», он был припаркован самым крайним и казался чужим в парадном строе роскошных, блестящих иномарок. От его серых боков у Льва протянулся холодок по спине, а в голове мелькнула мысль: «Вот как себя чувствуют родственники или близкие жертв! Я ведь никогда не был с этой стороны… Когда идешь там, где все знакомо и привычно, а вдруг реальность мгновенно изменилась. В каждой детали предчувствие беды».

Глава 1

Опер нажал на ручку двери, и она легко распахнулась – не заперто. В залитом светом коридоре на его появление повернулся молодой служащий с шевроном ППС на груди:

– Документы!

Лев протянул ему поближе красные корочки служебного удостоверения, которые уже загодя держал в руках. У пэпээсника тут же вытянулось лицо, он каким-то беспомощным голосом выкрикнул в глубину дома:

– Валерия Сергеевна!

На его зов простучали легкие шаги, и в проеме появилась девушка лет двадцати пяти, с темными волосами, стянутыми в конский хвост. Лицо ее было недовольным и усталым, в руках ворох бумаг, прижатый пальцами к широкой планшетке. Она покосилась на Гурова, но задать свой немой вопрос «Это кто еще такой?» не успела. Паренек торопливо прошептал ей:

– Лер, это с уголовки городской опер.

У девушки широко распахнулись глаза, сведенные хмуро брови взмыли вверх:

– Вы, вас… назначили уже? Я ведь даже дело еще не завела! Только вот свидетелей записываю.

Из-за ее спины выглянула высокая женщина средних лет, жена Василия, Вера Терехина. Она выглядела как изящная фарфоровая статуэтка: точеное скуластое лицо, чуть вытянутые к вискам глаза и роскошные волны темных волос, великолепная фигура, затянутая в шелк вечернего платья глубокого бирюзового оттенка, расшитого жемчугом.

Красивое лицо было искажено гримасой, его идеальность контрастировала с напряженными бровями, опущенными уголками губ. На гладкий лоб была неуклюже задрана золотая карнавальная маска, а макияж выглядел сейчас странно и нелепо, будто театральный грим, скрывающий настоящие эмоции.

Брюнетка протянула Льву тонкие руки в белых кружевных перчатках до локтя:

– Лев! Помоги! Это кошмар! Это какой-то кошмар!

Опер шагнул навстречу женщине:

– Что случилось?

Вера Терехина протиснулась между оторопевшей девушкой с папкой и дверным проемом. Она схватила кружевными пальцами полковника за рукав куртки:

– Ты должен помочь! Объясни, прикажи им немедленно, чтобы они вызвали медиков, – голос ее сорвался на крик. – Они говорят, что Вася мертв! Что он покончил с собой! Это же бред, полный бред! Какая-то кошмарная ошибка! Они не пускают меня наверх к нему! Васе нужен врач! Немедленно! – Женщина кричала и все сильнее стискивала руку полковника.

Он осторожно высвободился из ее хватки, перехватил руки в перчатках и повлек вперед:

– Иди на кухню и выпей воды, сейчас же. А я разберусь со всем.

Ему пришлось даже чуть подтолкнуть женщину в спину, чтобы она подчинилась его приказу. Вера пошла вперед неуверенно, словно не понимала, куда она направляется.

Опер оказался в дверях гостиной. Со всех сторон большой комнаты на него тотчас же уставились десятки людей. Женщины в вечерних платьях, мужчины в солидных костюмах, встревоженные и молчаливые, сидели на диванах и креслах.

Десятки глаз смотрели с испугом на Веру, которая двигалась вперед рваными шагами, будто сломанная кукла, и с надеждой на высокого, крепкого мужчину, что на несколько секунд застыл в дверях. Вера перестала кричать, но после пары шагов застыла и механически продолжала мотать головой из стороны в сторону в каком-то немом отрицании.

Лев отвел ее на кухню, там налил воды в стакан, усадил за стол и впихнул в пальцы стакан:

– Пей! – Он старался не смотреть на бледное, вытянутое лицо, на котором застыло удивление.

Оперуполномоченный коротко бросил Лере:

– Где он?

Девушка повернула голову в сторону коридора, который вел к лестнице на второй этаж, пробормотала:

– Наверху, в кабинете.

Опер широкими шагами направился к лестнице. За ним семенила Лера, она обеспокоенно повторяла снова и снова свой вопрос:

– А вы из города? То есть из управления? Вы забираете дело себе?

В другой раз Лев Иванович бы подробно ответил молодой следовательнице на все ее вопросы, никогда он не относился с высокомерием к районным сотрудникам. А он уже понимал, кто перед ним – СОГ. Дежурная следственно-оперативная группа того РОВД, к которому относится эта территория. Поселок Тихий, несмотря на свою элитность, наверняка закреплен за местной сельской администрацией по территории. Поэтому сюда