Persona Non Grata - Иван Максименко

Примечательно, что лейтмотивом первого чеченского конфликта (1994–1996 гг.) служило обретение независимости от России, а второго, чья активная фаза длилась с 1999 по 2000 гг., - создание радикального исламского государства, несмотря на то, что в советский период республика была атеистической, а религия вышла на передний план только в начале девяностых, в период распада СССР, став дополнительным инструментом для разжигания националистических и антироссийских настроений.

Как и в Живице до этого, приезжих исламистов было недостаточно, чтобы повлиять на исход чеченской войны, тем не менее, их радикальная идеология быстро нашла последователей среди полевых командиров, к тому же, вместе с собой они привлекали и деньги из арабских стран, с чьей помощью планировали раскинуть свою сеть над всем Северным Кавказом.

Пока в зале суда разбирались с террористами, имагинерские контрразведка и полиция продолжали разыскивать их сообщников, все еще остающихся на свободе. Речь шла о примерно пятнадцати человек, треть из которых, теоретически, все еще могли находиться на территории Имагинеры.

Проверялись частные адреса, сверялись данные, полученные от информаторов, так же наблюдение велось за местами, где собирались представители мусульманских общин, но ощутимых результатов пока не было.

Впрочем, оставалась еще одна зацепка. В руки спецслужб, во время рейда на квартиру одного из экстремистов, попал маленький, но исключительно ценный трофей — блокнот с длинным списком мобильных номеров, напротив каждого из которых была записана кличка его пользователя. Клички разыскиваемых террористов тоже нашлись на одной из страниц записной книжки, причем у некоторых из них было по несколько номеров. Это объяснялось тем, что экстремисты старались много раз не пользоваться одной и той же сим-картой, чтобы сыщикам было труднее перехватить их звонки.

Получив разрешение суда на прослушивание, агентам оставалось лишь ждать пока какой-нибудь из телефонов не будет включен, выдавая местонахождение его владельца. Недели две (на дворе был самый конец июня) стояла полная тишина — возможно террористы обзавелись новыми номерами или не выходили на связь, догадываясь, что их пытаются засечь, — но в начале третьей недели из телефонной компании пришло сообщение, что один из телефонов экстремистов подключился к сети. Контрразведка и полиция, получив координаты абонента, немедленно послали свои группы захвата на указанный адрес, который оказался практически под самым носом у агентов, в иммигрантском районе столицы.

Приблизительно минут через сорок после получения сообщения от телефонной компании, к половине пятого вечера, сборная колонна из машин полиции и спецназа контрразведки уже двигалась к одной из улиц «Арабского» района столицы. Появление автомобилей с мигалками на улице вызвало удивительную реакцию: местные обитатели, преимущественно иммигранты и имагинерцы, которые не могли позволить себе жилье в более благополучных районах, мигом разбежались по домам, видимо, боясь попасть под раздачу, а хозяева ближайших магазинчиков поспешили на всякий случай уйти на незапланированный перерыв.

Подъехав к одной из четырех однотипных пятиэтажек, выстроенных в линейку, колонна растянулась и взяла в кольцо два из домов, полностью отрезав доступ посторонним. Из двух микроавтобусов начали выгружаться спецназовцы, с ног до головы одетые в черное, а полицейские принялись оцеплять периметр.

Определить координаты телефона с точностью до метра было невозможно, поэтому агентам нужно было обойти оба здания. Эту задачу частично облегчала уже имевшаяся у разведчиков оперативная информация, сокращавшая почти на две трети список квартир, в которых могли скрываться члены террористического подполья.

Разделившись на две группы, спецназовцы вошли в оцепленные пятиэтажки — металлические двери на входах никогда не закрывались на ключ даже ночью — и занялись поисками подозреваемого, проверяя выборочно квартиры. Нужно было спешить, так как разыскиваемый наверняка уже услышал, что в подъезде, чьи посеревшие стены пестрели непонятными посланиями на арабском, что-то твориться и догадался посмотреть в окно.

Эти опасения полностью оправдались. Обитатель квартиры номер двенадцать на третьем этаже одного из двух обыскиваемых домов, увидев армаду патрульных машин внизу во дворе, сразу догадался за кем приехали полицейские и, отскочив от окна, как ошпаренный, бросился в прихожую, боясь, что входная дверь может оказаться незапертой.

Пока шла проверка квартир на первом и втором этаже, пятеро спецназовцев поднялись по давно не мытой лестнице на третий этаж и обступили квартиру номер двенадцать. Боец, шедший впереди, встал перед деревянной дверью и приставил к ней ухо. Сначала было не слышно ничего, потом ему показалось, что изнутри что-то шаркнуло, как будто по полу передвигали мебель. Спецназовец несколько раз сильно стукнул кулаком в дверь, так как звонка не было, и отшагнул в сторону.

На настойчивый стук, однако, никто не отреагировал (или, может, не желал реагировать), поэтому не оставалось ничего другого, кроме как войти в квартиру силой. Один из бойцов, имевший при себе кувалду специально для таких случаев, двумя мощными ударами выбил дверной замок и расчистил дорогу штурмовой группе.

Квартира оказалась пустой. Сотрудники спецподразделения проверили каждый угол в трех комнатах, но официального хозяина, йеменского беженца Мурада Алхасана (статус беженца он получил совершенно законно, пройдя специальную комиссию), нигде не нашлось. Один из бойцов, закинув автомат за плечо, отделился от своих товарищей и зашел в кухню.

Кухня выглядела так же скромно, как и остальные комнаты. В центре, под лампой с широким, круглым бежевым абажуром, стояли деревянный белый стол без скатерти и четыре белых стула с потертыми мягкими сиденьями из зеленой ткани; светло-коричневый гарнитур вдоль стены тоже был далеко не новый, местами поцарапанный и с грязными разводами (все оборудование в доме, кстати, было казенным). Судя по двум тарелкам и ложке с еще не засохшими остатками еды, лежавшим в металлической мойке, и свежему пакету молока в холодильнике, Алхасан побывал здесь совсем недавно.

Взгляд спецназовца привлекла старая стиральная машина, задвинутая в нишу под столешницей, сбоку от мойки. Машина была вертикальной загрузки, но высота столешницы не позволяла свободно открывать крышку, поэтому было непонятно почему ее, если она была в рабочем состоянии, поставили сюда. Агрегат, очевидно, многократно перемещали, так как на линолеуме, которым был накрыт пол, виднелись борозды, прорезанные ножками агрегата.

То ли из любопытства, то ли заподозрив что-то, спецназовец пригнулся, ухватил стиральную машину с двух сторон и начал выдвигать ее из ниши.

«Ой!», — от неожиданности вскрикнул он и инстинктивно отпрянул назад, разглядев за машиной человеческую тень. В следующее мгновение тень протянула вперед правую руку, сжимавшую пистолет, и открыла огонь.

Спецназовец упал на спину после первого выстрела и, отталкиваясь ногами назад к дверному проему, за секунду скинул с плеча автомат, дернул предохранитель и надавил на спусковой крючок. Бойцу очень сильно повезло, так как из пяти выпущенных в его сторону пуль лишь одна настигла его, пробив насквозь подсумок с запасным магазином на уровне живота и застряв в бронежилете. Сделать прицельный выстрел его противнику, хотя и расстояние было всего полтора метра, помешала стиральная машина, стоявшая буфером между двумя стрелками.

Автоматные пули начали дырявить металлический корпус машины и дверцы деревянных шкафчиков сбоку, кроша их в щепку. Неизвестный выстрелил еще два раза, потом внезапно замолк. Спецназовец выпустил последние оставшиеся в обойме пули и выполз в коридор, чтобы выйти из зоны поражения.

— Ты в порядке? — вырвавшегося из кухни спецназовца подхватил один из его товарищей. Второй прикрыл их, взяв на прицел угол, из которого велся вражеский огонь.

— Нормально. Он в меня, по-моему, один раз попал. Пуля в бронежилете застряла, тут справа, на животе.

— Объект обезврежен! — крикнул боец, заглянувший в кухню.

Стрелок действительно больше не представлял никакой угрозы. Он лежал в застылой скорченной позе, с подогнутыми коленями, за изрешеченной стиральной машиной, лицом вниз, с протянутой вперед правой рукой, из которой выпал пистолет. Из-под его тела кругом расползалась багровая лужица, медленно приобретая все больший размер.

Выяснить личность убитого не составило особого труда — это был Мурад Алхасан. В кармане его брюк был найден и тот самый мобильный телефон, за которым вели охоту спецслужбы, (в меню телефона были записаны несколько номеров, два из которых попали в руки сыщиков впервые), а в гостиной обнаружили три поддельных имагинерских паспорта, как посчитали агенты, предназначенных для членов исламистского подполья. Старший из спецназовцев взял рацию и коротко доложил остальным сотрудникам, распределенным по этажам двух домов, о произошедшем в квартире.