Persona Non Grata - Иван Максименко

Двое мужчин посплетничали еще несколько минут, ожидая появление синего автомобиля. Увидев в окно, что шофер подъезжает к дому, Уильям попрощался с собеседником и поспешил к лестнице.

Автомобиль быстро уехал и улочка, на которой и так почти никогда ничего интересного не случалось, снова погрузилась в тишину. Лишь один человек — старик по имени Златан, живший в квартире на втором этаже дома напротив — обратил внимание на машину с необычными номерами, появлявшуюся у соседского дома уже не в первый раз, и на несколько иностранцев, хозяйничающих в доме. Старик был уверен, что эти люди именно иностранцы, так как внешность у них была нетипична для живитаров и мизийцев.

Незнакомцы общались только между собой и избегали встреч с соседями, поэтому Златан, часто коротавший время за столом у окна в гостиной или в дворике перед домом, если была хорошая погода, старался подметить любую деталь, которая могла бы подсказать что здесь делают иностранцы.

«Они, стало быть, предприниматели или дипломаты какие-то, — рассуждал про себя пожилой мужчина, — на бандитов они не похожи — бандиты и по-другому одеваются, и машины у них больше. Один из них живет здесь постоянно, но кем он работает, если столько времени проводит дома? Костюмов почти не надевает, а я знаю, что дипломаты всегда в костюмах. Следовательно, он не дипломат. Но номера у машины, на которой к нему приезжают, — дипломатические. Может, этот дом снимают дипломаты, а незнакомец сторожит его, чтобы туда не залезли домушники? Наверное, так… — старик придумывал все новые объяснения, но чем больше версий он придумывал, тем запутаннее становились его мысли и в итоге он каждый раз сам себе признавался, что, наверное, никогда не узнает, что творится за стенами дома на противоположном тротуаре. Тем не менее, он каждый день опять начинал спорить сам с собой (других более интересных развлечений у него, собственно, и не было), укоряя себя за то, что не может раскрыть тайны подозрительных соседей».

Предположения Златана, что иностранцы как-то связаны с дипломатией, были не так далеки от истины. Автомобиль, на котором ездил Уильям (его полное имя было Уильям Трейси), действительно принадлежал посольству — посольству Вест Лендс в Живице. Трейси, однако, был не сотрудником дипломатической службы, а офицером внешней разведки Вест Лендс — MIA. Основную часть времени он проводил в албанской столице, Тиране, где располагалось одно из официальных балканских представительств вестлендерских спецслужб (MIA, также, официально участвовали в реформировании албанской разведки), а в Живицу приезжал, чтобы распределить задачи между несколькими местными агентами, среди которых был и Джеймс.

Джеймс (полное имя — Джеймс Коул), обитатель двухэтажного дома, напрямую подчинялся Трейси, хотя и не был штатным сотрудником разведки. Одной из его основных задач была сборка разведданных на исламистов и членов международных террористических организаций, осевших в Живице еще в начале девяностых годов — как бы абсурдно это ни звучало — с позволения руководства партии мусульман ДДЖ. В тот период наемники из Ближнего Востока попадали в автономный край двумя основными способами — под видом иностранных студентов или гуманитарных работников от имени фонда Саллеха Абдуллы, или через Иллирию, при помощи фальшивых паспортов, выдаваемых самими иллирийскими властями.

Через Иллирию шел не только поток боевиков, но и канал поставок контрабандного оружия в Живицу (взамен иллирийцы отбирали половину оружия и пополняли собственный арсенал). Вест Лендс, стремящиеся извлечь максимальную геополитическую выгоду из распада социалистической Югоравии и утвердить свое влияние на Балканах, обеспечивали дипломатическое прикрытие контрабандного канала, нарушавшего оружейное эмбарго, введенное ООН.

Парадокс заключался в том, что основным источником оружия был Иран (у лидера ДДЖ, Дженара Ибрагимовича, еще до войны были налажены тесные связи с арабским миром, в особенности с Ираном; на контрабандном вооружении так же встречались турецкие, китайские и восточно-германские обозначения), но Вест Лендс, у которых были крайне натянутые отношения с режимом в Тегеране, умышленно не обращали на это внимания. Сложилась удивительная ситуация, в которой из-за совпадения интересов непримиримые враги одновременно выступали и в роли союзников.

Балканская миссия Джеймса Коула началась с Иллирии в 1994 году. Туда он приехал от имени частной вестлендерской военной компании, заключившей договор с иллирийским правительством (в сделке косвенно участвовали и вестлендерские власти в лице MIA, так как вышеупомянутая частная компания была выбрана иллирийцами именно по их рекомендации).

В то время в Иллирии полным ходом шла гражданская война между иллирийцами, объявившими независимость в одностороннем порядке, и мизийцами, составлявшими большинство в нескольких областях Иллирии и желавшими остаться субъектом Югоравии, боясь, что в новом государстве они превратятся в бесправное меньшинство. Руководство новоявленного иллирийского государства остро нуждалось как в свежих поставках оружия (эту проблему решала контрабанда), так и в опытных военных, которые бы помогали в планировании боевых операций против несогласных мизийцев.

Одним из таких заокеанских специалистов был сам Коул. Перед тем, как получить хорошо оплачиваемое место в военной компании, он прослужил несколько лет в вестлендерском армейском спецназе в должности специалиста по взрывчатым веществам. Его умения пригодились сначала в Иллирии, где он учил иллирийских солдат обращаться с разными видами взрывчатки и самим в полевых условиях изготавливать мины и бомбы, а потом, через полгода, и в Живице (его пригласили люди Дженара Ибрагимовича, снова при посредничестве вестлендерских спецслужб), куда его перебросили с заданием передать свои знания мусульманам, воевавшим с местными этническими мизийцами и иллирийцами.

В Живице Джеймс находился уже не в качестве военного инструктора, а под видом сотрудника подставной гуманитарной организации, чтобы не привлекать лишнего внимания, так как некоторым газетам уже было известно, что в Иллирии находятся бывшие вестлендерские военные. Впрочем, в Иллирии действовала не одна, а несколько частных военных компаний — самая крупная из них, персоналом почти в 3000 человек (около ста из них были отставными вестлендерскими генералами), консультировала Генштаб иллирийцев.

Коул остался в Живице и после прекращения вооруженного конфликта в автономном крае (ООН, под натиском Вест Лендс и Германии, у которой были свои, экономические, интересы в бывшей Югоравии, сделали из Живицы отдельную европейскую страну, хотя она никогда в истории не существовала как суверенное государство), получив от MIA новую задачу — наблюдать за исламскими боевиками, оставшимися в Живице после окончания войны.

Агенты MIA передали Джеймсу и ценного источника информации — иорданца Саллеха Абдуллу по кличке Хафиз, двойного агента, через которого во время войны и после нее боевики получали деньги от своих зарубежных спонсоров. Абдулла находился под колпаком вестлендерских спецслужб, поэтому правоохранительные органы (как местные, так и иностранные) были практически бессильны что-либо предпринять против него — несмотря на то, что он занимался табачной контрабандой, отмывал деньги и распределял средства между террористами — теми же самыми террористами, которым Вест Лендс объявили войну после терактов 11 сентября 2001 года.

28

На следующий день после разговора Тальмана с Сантиром. Редакция газеты

«Нюз Ляйнер»

— Алло, Филипп, здравствуй, это Петер, я тебя не отрываю от дел? — Сантир сидел за своим рабочим столом, одной рукой придерживая трубку телефона, а второй перелистывая страницы мятой записной книжки. На настенных часах было около половины одиннадцатого утра.

— Привет, Петер, я тебя слушаю, говори.

— Я хотел спросить вот о чем: у тебя ведь сохранились контакты в бывшей Югоравии, да?

— Да, у меня там есть пара контактов, а что?

— Вот об этом я бы хотел с тобой лично поговорить. Ты можешь со мной встретиться?

— Ну… — задумался Филипп, — сегодня у меня не занят только обеденный перерыв. Если хочешь, можем встретиться в ресторанчике у сквера недалеко от моего дома. Как тебе такая идея?

— Да, отлично. Во сколько мне там быть?

— Я постараюсь быть там к двенадцати. Двенадцать тебя устроит?

— Да, я буду там ровно в двенадцать. До встречи…

Полдень того же дня

Автомобиль Сантира свернул с проспекта и выехал на тесную улицу, вклинившуюся между длинным зданием музыкальной школы и аллеей сквера, опоясанной аккуратно подстриженным кустарником. Журналист доехал до конца улицы, выискивая глазами удобное место для парковки, и, не найдя такого места, обогнул сквер, недалеко от которого жил Филипп, и минут через пять приметил один незанятый пятачок асфальта в лабиринте переулков по соседству.