Persona Non Grata - Иван Максименко

То, что находилось в конверте, имело особую важность для Таленберга, поэтому он сразу отодвинул в сторону все бумаги и сосредоточился на шифровке, принесенной его подчиненным.

В ней содержалась распечатка телефонного разговора Саллеха Абдуллы, он же Хафиз, с проживающим в Лондоне радикальным имамом Абдул Вакилом, получившим публичную известность после одного интервью для британского телевидения, в котором он, эмоционально размахивая правой рукой, на которой не хватало двух пальцев, пытался заступиться перед аудиторией за радикальных исламистов.

Оказалось, что разговоры Абдуллы по спутниковому телефону прослушиваются не только вестлендерскими спецслужбами, но, с недавних пор, и их имагинерскими коллегами, которые предприняли первые попытки засечь его местонахождение и корреспонденцию еще до того, как Президент Одест поручил министру обороны Месчеку разработать план поимки беглого иорданца.

Если местонахождение Хафиза выявили относительно быстро, — покинуть Живицу он пока не отваживался и продолжал находиться в столице Поврилец, — то определение его телефонных номеров затребовало значительно больше усилий. Сначала имагинерские разведчики, при помощи данных, добытых у подсудимых террористов, составили список иностранных сотовых и спутниковых номеров, с которыми связывались исламисты. Вслед за этим были определены географические координаты каждого из номеров, и оказалось, что три абонента — два сотовых и один спутниковый — всегда звонят только с территории Живицы. Последнее дало повод сотрудникам спецслужб предположить, что хотя бы один из этих трех абонентов — Саллех Абдулла.

Дополнительную информацию удалось собрать и при помощи имагинерского миротворческого контингента из состава сил ООН, расквартированных в Живице. Инженерная рота имагинерцев (участие Имагинеры в миротворческой операции ограничивалось тремя ротами — инженерной, медицинской и пехотной), занятая в восстановлении пострадавшей от войны местной инфраструктуры, параллельно занимались скрытой радиоразведкой, непрерывно сканируя телефонные сети.

Радиоразведку вели несколько агентов внешней разведки под прикрытием, подменивших часть «обычных» миротворцев (подмену сделали незаметно, во время очередной ротации личного состава, в начале июня), и вскоре были получены первые положительные результаты — были запеленгованы все три номера и оказалось, что два из них — один из мобильных и спутниковый — принадлежат именно Хафизу, а третий — другому высокопоставленному члену террористического подполья Живицы, хорошо знакомого с Саллехом Абдуллой еще с войны.

Хотя у спутниковой связи более высокий уровень защиты, чем у мобильной, тем не менее, при наличии подходящей аппаратуры и специалистов — а у имагинерских разведчиков было и то, и другое, — она все равно поддается взлому, к тому же дом Абдуллы находился довольно близко к военному городку миротворцев — километрах в трех по прямой линии, — что дополнительно облегчало задачу агентов.

Хафиз постоянно держал при себе чемоданчик со спутниковым телефоном отнюдь не с целью продемонстрировать высокий статус — дело было в том, что сотовая связь покрывала не всю территорию Живицы, поэтому мобильный телефон часто оказывался бесполезным, особенно за пределами населенных пунктов. Кроме того, как бы иронично это ни звучало, Абдулла прибегал к спутниковой связи для самых ответственных переговоров, думая, что так сможет уберечь свои тайны от посторонних ушей, но наверняка для него было бы шоком узнать, что каждое его слово записывается даже не одной, а двумя иностранными разведками одновременно.

К началу июля количество исходящих звонков с двух телефонов Абдуллы заметно увеличилось. Так как это увеличение совпадало по времени с началом шумных процессов над имагинерскими террористами и табачными контрабандистами, разведчики посчитали, что Хафиз, хорошо знавший, что происходит в Имагинере, занервничал и возможно строит планы бегства куда-то заграницу.

Перехваченный разговор между иорданцем и Абдул Вакилом, чью стенограмму сейчас читал Таленберг, подкреплял подозрения агентов и подсказывал, где самый разыскиваемый имагинерцами террорист желает найти убежище. Абдулла остановил свой выбор на Объединенном Королевстве не случайно — множество последователей радикального ислама нашли в лице Британских островов надежный причал еще в начале девяностых, а сотни ветеранов афганской войны даже получили лечение в одной из самых дорогих лондонских клиниках за счет нескольких подставных саудовских благотворительных организаций.

Британские власти проявляли удивительную толерантность к экстремистам, не смотря на их прямые связи с террористическими организациями в других странах. Радикальные проповеди и призывы к насилию против «неверных», слышные ежедневно в нескольких мечетях, контролируемых исламистами, а также торговля поддельными документами и ворованными кредитными карточками внутри храмов, тоже не смогли заставить спецслужбы сдвинуться с места.

Позднее, несколько торговцев паспортами и кредитками, все же были посажены за решетку, однако, хозяев мечетей не только не тронули, но даже не сочли нужным допросить.

Жизнь исламистам дополнительно облегчали либеральные правила британской социальной системы — одни регистрировались как безработные и получали пособия от государства, хотя никто из них и не думал устраиваться на работу и платить налоги, а другие пытались получить статус беженцев (в мечетях всегда можно было найти опытного человека, готового объяснить, как это делается).

Экстремисты свободно пересекали границу, готовили теракты в других странах, участвовали в локальных конфликтах и потом, не встречая никаких преград, снова возвращались в Лондон. Сам Абдул Вакил, в прошлом гражданин Египта, ныне подданный Ее Величества (гражданство он получил фиктивно, женившись на англичанке, несмотря на то, что ее прежний брак не был расторгнут и, вдобавок, она ждала ребенка), тоже сумел два раза съездить в горячие точки — сначала в Афганистан, потом, в 1995 году, в Живицу, где он, из-за полученных в Афганистане увечий, не мог сражаться, но за счет этого наладил полезные контакты с местной сетью исламистов, в частности, алжирцами, связанными с группировкой «Вооруженная Исламская Группа», ведущей борьбу с алжирским правительством с начала девяностых годов.

На Балканах Абдул Вакил пробыл недолго, и по возвращению обратно в Британию в начале 1996 года для него нашлось новое занятие — роль проповедника в небольшом религиозном центре в одном из пригородов Лондона. Ораторские способности египтянина не остались незамеченными и его пламенные пятничные речи, в которых главной темой обычно было слово «борьба» в разных интерпретациях, начали притягивать все больше молодых людей, преимущественно лондонских студентов из мусульманских общин.

Вскоре Абдул Вакил, чьи выступления пользовались все большим успехом, получил своеобразное повышение, став имамом мечети Гринхил Парк — одного из ключевых рассадников радикализма в Лондоне. Самым курьезным в случае было то, что Вакил не имел религиозного образования, а был строительным инженером, не отличавшемся особой религиозностью — для него важнее было повысить свой авторитет в кругах исламских радикалов и получить единоличный контроль над деньгами, собираемыми после молитв каждую неделю. Египтянин так же не брезговал связями с британской контрразведкой Ми5, передавая ей информацию о замыслах своих соратников и обещая, что не будет призывать к джихаду на британской территории. Имам стучал на своих «братьев» по одной банальной причине — сотрудничество со спецслужбами было гарантией, что его не выдворят из страны и позволят делать в мечети все, что захочется.

В том же 1996 году в Гринхил Парке появились вербовщики, занявшиеся набором добровольцев для отправки в Чечню и Копродину, которой было суждено стать следующей после Живицы ареной кровопролития в бывшей Югоравии. Что касается Чечни, вербовка осуществлялась от имени полевого командира Хаттаба — саудовского наемника, успевшего до этого набраться боевого опыта в Афганистане и, затем, в Таджикистане, где он принимал участие в нападениях на заставы российских пограничников, — имевшего тесные связи с международными группировками радикальных исламистов.

Работа вербовщиков в лондонской мечети, очевидно, увенчалась успехом, так как впоследствии российские войска не раз обнаруживали среди уничтоженных боевиков иностранных граждан, некоторые из которых имели при себе британские паспорта. В северокавказскую республику воинственные иностранцы попадали обычно через Панкисское ущелье Грузии, незаконно пересекая российскую границу по горным тропам (наемникам без проблем выдавали грузинские визы, хотя местные власти знали, что творится в ущелье, но предпочитали не вмешиваться в ситуацию).