Создатель эха - Ричард Пауэрс

двойная порция жареных сосисок с глазуньей – и отошла, Вебер выудил из кармана телефон. Несуразная вещь – все равно что маленький бластер из научно-фантастического фильма. Он сунул устройство в карман, когда выходил из номера, уже тогда обдумывая двойное погружение в порок. Взглянув на часы, он прибавил час до Нью-Йоркского времени. Еще слишком рано. Вебер прислушался к огрубелой четверке, но переговаривались они мало и мудрено; с таким же успехом могли говорить на языке индейцев пауни. Один из членов круга – круглолицый, с роскошными волосами в ушах и носу, в кроваво-красной шапочке с надписью «АМК» – грыз зубочистку, ловко вытачивая из нее тотемный столб резцами.

– Нельзя расслабляться, – заявил он. – Эти арабы пустыню пешком готовы пересечь, чтобы отомстить миражу.

– В Библии примерно то же и сказано, – согласился его сосед.

Не нужно волновать Сильви. Что она скажет? Если бы почуяла неладное, то упомянула бы это за разговором накануне. К тому же, узнай она, что он использует сотовый в общественном месте, дабы справиться с тревогой, шпилькам и шуткам конца не будет.

Официантка принесла сосиски и яйца.

– Ты ведь пшеничный тост хотел, верно, голубчик?

Он кивнул. Насколько он помнил, о тостах и речи не было. Она налила ему свежего кофе и направилась к столу фермеров, но остановилась и вернулась обратно.

– Ты тот самый мозговой врач из Нью-Йорка? Тот, что приехал посмотреть на Марка Шлютера?

Он покраснел.

– Верно. А как вы?..

– А что, если скажу, что у меня экстрасенсорные способности? – Она покрутила кофейники у ушей. – Моя племянница дружит с мальчиками. Показала мне вашу книгу. Сказала, ты приехал. Мы все сочувствуем Марку. Такая трагедия. Но поговаривают, если бы не эта авария, другая бы все равно случилась. Бонни передала, он совсем другим стал. Правда, он и раньше как чужой был.

– Да, ему сильно досталось. Но мозг – удивительное создание. Вы поразитесь, узнав, от каких тяжелых травм он способен оправиться.

– Вот это я своему мужу и вдалбливаю.

Внутри что-то щелкнуло. Вебер испытал трепет, словно разворошил нечто крошечное, что даже не заслуживало места в памяти.

– Ваша племянница. Худенькая, светленькая? Длинные, прямые волосы ниже плеч? Сама вяжет одежду?

Официантка выставила бедро и склонила голову.

– Так, минутку. Я точно знаю, что вы не встречались.

Он покрутил ладонями у головы.

– Экстрасенсорные способности.

– Ладно, – сказала она. – Выжал ты из меня доллар. Куплю твою чертову книгу.

Она подошла к четверке мужчин и долила им кофе. Они беззастенчиво флиртовали с ней, подшучивая над ее парой «горячих бездонных бидонов». Такие же шутки звучат в закусочных Лонг-Айленда. Шутки, которые в родной стране Вебера уже нигде не услышишь. Она наклонилась к группе, стала тихо с ними переговариваться. Конечно же, о нем. Экзотический вид.

Затем вернулась к столику Вебера, торжествующе размахивая кофейниками.

– Ты видел ее фотографии в пиццерии «Пионер». Вон тот… – Она указала на мужчину, пившего кофе без кофеина. – Не буду говорить «джентльмен». Его дочка вас обслуживала.

Вебер прижал руку ко лбу.

– Вы меня числом взяли.

– Маленький городок, что сказать. Тут каждый чей-то родственник. Тарелку забрать можно, голубчик? Или ты еще не закончил?

– Нет, нет. Труды свои я кончил.

Как только официантка ушла, его снова сковал страх. Не стоило пить кофе после бессонной ночи. Он же и вовсе отказался от кофеина. С помощью Сильви держался так два года. Сосиски тоже были лишними. Грубый просчет. Всего четыре дня в Небраске; четыре дня вдали от лаборатории, офиса, письменного стола. Он взглянул на часы: еще рано звонить на восток. Но он так редко звонил Бобу Кавана, что заслужил злоупотребить разок своим правом.

Раздавшееся в трубке «Джеральд!» на секунду озадачило Вебера. Определитель номера – одна из по-настоящему злых технологий в мире. Получатель не должен узнавать отправителя до того, как отправитель узнает получателя. В телефоне Вебера имена абонентов отображались на экране набора. Но он всегда отводил глаза. Голос у Кавана был довольный.

– А я знаю, по какой причине вы звоните!

У Вебера по спине побежали мурашки.

– Правда?

– Вы еще не смотрели? Я вчера отправил письмо с вложениями.

– Что смотрел? Я сейчас не дома. В Небраске. И не…

– Боже. Там что, все еще мертвая зона?

– Нет, я… Я просто еще не…

– Джеральд, почему вы говорите шепотом?

– Я, кхм, в общественном месте. – Он огляделся по сторонам. Никто на него не смотрел. В этом не было необходимости.

– Джеральд Вебер! – Дружеское, но безжалостное восклицание. – Не говорите, что звоните узнать, как идут дела!

– Не совсем. Я только…

– На скользкую дорожку ступаете, Джеральд. Еще три книги, и начнете запрашивать данные о продажах. Но я, кстати, рад быть свидетелем вашего нисхождения в человечность. Что ж, не беспокойтесь. У нас с вами все идет хорошо.

– Идет хорошо? Подтолкнуть не нужно?

– О, шуточки пошли. Рецензия «Киркуса» неоднозначная, а вот от журнала «Буклист» просто замечательная. Повисите секунду. Я сам в метро. Но сохранил на ноутбук. Зачитаю основные тезисы.

Вебер прислушался к себе. Нет, вряд ли беспокойство о книге. «Страна неожиданных открытий» – его самое крупное творение. Она включала в себя дюжину скомпилированных историй болезней пациентов, перенесших то, что Вебер категорически отказывался называть повреждениями головного мозга. Каждый из двенадцати исследуемых настолько существенно изменился после болезни или несчастного случая, что начал ставить под сомнение целостность собственной личности. Мы – не единое, бессменное, неделимое целое, а сотни обособленных подсистем, и небольших изменений в любой из них достаточно, чтобы временная конфедерация развалилась на неузнаваемые новые страны. Кто с этим не согласится?

Слушая рецензию, Вебер распадался. Кавана замолчал. Вебер должен был что-то ответить.

– Ты рад? – спросил он редактора.

– Я? Да я в восторге. Будем цитировать для продвижения.

Вебер кивнул собеседнику, от которого его отделяло пол континента.

– А что не понравилось «Киркусу»?

Снова молчание на другом конце провода. Кавана хитрил.

– Им истории болезни показались нелепыми. Слишком много философии, мало экшена. Возможно, они кое-где написали слово «ужасные».

– В каком смысле «ужасные»?

– Джеральд, послушайте, не забивайте себе голову. Людей сложно постоянно удивлять. Вы теперь большая мишень, и хула в вашу сторону сейчас почетней, чем хвала. На наши планы эта рецензия никак не повлияет.

– У тебя она под рукой?

Кавана вздохнул и достал папку. Зачитал статью Веберу.

– Сами просили. Вот ведь мазохист. Теперь можем об этом забыть? К черту обывателей. Так что вы делаете в Небраске? Надеюсь, это как-то связано с новым проектом?

Вебер вздрогнул.

– О, ты же меня знаешь, Боб. Я кроме новых проектов ничем и не занимаюсь.

– Вы кого-то обследуете?

– Пострадавший в аварии молодой человек, который считает, что его сестра – самозванка.

– Странно. Моя сестра про меня то же самое думает.

Вебер податливо рассмеялся.

– Все мы играем самих себя.

– Так это для новой книги? Думал, рукопись про память буду у вас покупать.

– В том-то и дело. Его сестра полностью подходит под его воспоминания, но вместо того, чтобы положиться на память, он верит инстинктивной