Создатель эха - Ричард Пауэрс

– Держись, бро. Мы еще вернемся.

Парочка удалилась, и в палате наступило спокойствие. Вебер повернулся к Карин.

– Нам с Марком, наверное, лучше немного поработать только вдвоем.

Марк тыкнул в нее указательными пальцами и усмехнулся. Лицо Карин вытянулось. Предательство Вебера стало для нее неожиданностью. Она развернулась и выбежала в коридор. Вебер вышел за ней следом, окликая, пока она не остановилась.

– Я прошу прощения. Но мне надо было понять, как ведет себя Марком с друзьями.

Она вздохнула и потерла щеки.

– С друзьями? Вот в чем, а в этом он не изменился.

В памяти Вебера всплыло кое-что из просматриваемых накануне вечером материалов.

– Как ваш брат ведет себя, когда вы разговариваете по телефону?

– Я… не звоню ему. Я же здесь каждый день. Да и телефонные звонки ненавижу.

– Вот как? В этом мы с вами похожи.

– Я не звонила ему с тех пор, как произошел несчастный случай. Да и зачем? Он бы просто повесил трубку. По крайней мере, при встрече он так не сможет.

– А не хотите провести эксперимент?

Карин была согласна на все.

Марк Шлютер сидел на стуле, играясь контроллером: вертел его в руках, как закрытого двустворчатого моллюска, которого надеялся открыть. Игровой настрой давно улетучился. Он умоляюще взглянул на Вебера.

– Что, тайные планы с ней строите?

– Не совсем.

– Думаешь, она правду сказала?

– Про что?

– Про парней, – огрызнулся Марк.

– Не знаю. А ты как думаешь?

Марк вздрогнул. Он набрал полные легкие воздуха и задержал дыхание на пятнадцать секунд, ощупывая шрам от трахеостомии.

– Так ведь ты же у нас Доктор умник. Ты и объясняй.

Вебер снова обратился к стандартному профессиональному общению.

– Давай вместе сделаем несколько тестов и попробуем выяснить, что произошло.

Собственно, он не соврал. Вебер видел случаи и постраннее. И если гарантий дать не мог, то вот вселить надежду – вполне.

Марк разгладил покрытое шрамами лицо и вздохнул.

– Ладно. Валяй. Показывай, что ты там принес.

Работали они долго. Марк сгорбился над столом, сжимая ручку так же упорно, как до этого сжимал контроллер приставки. Сосредоточиться ему удавалось с трудом, но с большинством заданий он справился. Результаты показали незначительные когнитивные нарушения. Эмоциональная зрелость оказалась ниже среднего, но, как предполагал Вебер, не намного ниже, чем у других участников утренней перепалки. В настоящий момент никто в Америке не набрал бы выше среднего. Также у Марка выявились некоторые признаки депрессии. Вебер бы удивился, если бы их не было. Депрессивное состояние было средним показателем для лета две тысячи второго года.

Также тесты выявили у Марка паранойю. До середины семидесятых многие специалисты считали, что синдром Капгра возникал вследствие параноидальных мыслей. Через четверть века следствие и причина поменялись местами. В конце девяностых Эллис и Янг выдвинули теорию, что пациенты, которые теряют эмоциональную реакцию на знакомых им людей, вполне обоснованно становятся параноиками. С научными идеями такое происходит постоянно: если глубоко копнуть, то и плывущие облака начнут вызывать ветер. Еще более дикие теории уже брезжили на горизонте, и Вебер надеялся, что застанет их на своем веку. Однажды придет день, когда последняя четкая пара причины и следствия исчезнет в сложных переплетениях связей.

И все же взаимосвязь Капгра и паранойи – безусловный и бесспорный факт. Поэтому неудивительно, что у Марка развились умеренные параноидальные наклонности. Но вот то, какие ужасы скрывали вспышки гнева и приступы клоунады, тесты Вебера раскрыть были не в состоянии.

Марк восхищался профессиональным красноречием Вебера.

– Да-а! Умей я говорить, как ты, с девчонками бы из постели не вылезал.

Он принялся имитировать психологическую болтовню, причем настолько убедительно, чтобы мог бы прилично зарабатывать частной практикой на Западном побережье.

Вебер сказал:

– Я сейчас прочитаю тебе рассказ и хочу, чтобы ты его мне повторил. – Он достал типовой текст и, не торопясь, начал: – «Жил-был фермер. Однажды он заболел. Пошел он к городскому врачу, но врач не смог его вылечить. Врач сказал ему: „Тебя может вылечить только счастье“. Тогда фермер обошел весь город в поисках счастливого человека, но так никого и не нашел. Фермер направился домой. По пути к ферме он увидел оленя, счастливо прыгающего по холмам, и почувствовал, что ему стало лучше». Конец. Можешь, пожалуйста, пересказать?

– Странные тебя вещи возбуждают, но ладно. В общем, был парень, – проворчал Марк. – Ему было плохо, он был в депрессии. Пошел в больницу, но никто ему не помог. Там ему сказали поискать кого-нибудь более счастливого, чем он сам. Отправился он в центр города, но никого не нашел и поплелся домой. Однако по дороге домой он увидел животное и подумал: «Это существо счастливее меня». Конец.

Он пожал плечами, ожидая оценки и в то же время демонстрируя, что та его нисколечко не заботит.

Чуть позже днем, когда Вебер объявил перерыв, Марк спросил:

– Тебя тоже сконструировали?

Диктофон все еще писал. Вебер принял непринужденный вид. Словно увидел, как существо, за которым он долго гнался, расслабленно занежилось на солнце.

– В каком смысле?

– Тебя тоже из деталей собрали?

Будничный тон, незажатая поза – так Марк мог здороваться с соседом через забор. Добродушие и вежливость, за которыми скрывалась бездонная пропасть.

– Ты считаешь, я не человек?

– Сложно сказать. А ты как думаешь? – передразнил Марк, и тут его взгляд скользнул за спину Вебера. – О! Барби!

Вебер испуганно обернулся. Рядом с ним стояла Барбара Гиллеспи; на ней был сшитый на заказ костюм с юбкой цвета охры. Подходящий наряд для собеседования. Она незаметно поздоровалась с ним за секунду до того, как обратиться к Марку.

– Мистер Ш! Не пора ли вам менять масло?

Марк бросил на Вебера взгляд, преисполненный ликованием.

– Не волнуйся. Звучит загадочно, но на деле – скучная процедура.

Барбара посмотрела на Вебера.

– Мне зайти попозже? Вы еще не закончили?

Негласный союз взволновал Вебера.

– Мы как раз заканчивали.

Она вопросительно взглянула на него, но потом повернулась к Марку и указала в сторону ванной комнаты.

– Раз доктор сказал надо, значит – надо!

Марк с трудом поднялся на ноги, юркнул в ванную, но тут же выскочил из-за двери.

– Так! Думаю, мне нужна помощь.

Барбара покачала головой.

– Хорошая попытка, дорогуша. На это раз давай без сбрасывания полотенца.

– Слышал, мозгоправ? Я – дорогуша! Подтвердишь это, если что, в суде?

Когда дверь снова закрылась, Барбара повернулась к Веберу. Она выдержала его пристальный взгляд. Напряженный зрительный контакт.

– Можете, пожалуйста, где-нибудь отметить, что его либидо точно не пострадало?

Вебер потер мочку уха.

– Заранее прошу прощения за наиглупейший вопрос на свете, но… Мы с вами раньше не встречались?

– В смысле, до того, как нас представили пару дней назад?

Улыбнуться у Вебера не вышло. Он достиг того возраста, когда каждый встречный подходил к одному из тридцати шести доступных физиогномических шаблонов. Счетчик разовых встреч достиг ужасающих цифр. Своего предела он достиг где-то к пятидесяти: тогда каждый новый знакомый напоминал кого-то другого. Проблема усугубилась, когда совершенно незнакомые люди стали к