Создатель эха - Ричард Пауэрс

друг с выпяченной грудью. – Величайший файербол в истории.

Но третий водитель, к которому пришел Вебер, только пробубнил:

– Нет. Я отыграюсь. Еще раз.

Двигатели заглохли, барсук поднял голову и увидел Вебера в дверях палаты. Он толкнул Марка.

– У нас гости, Гас.

Марк резко обернулся; в глазах отражалась смесь страха и возбуждения. Завидев Вебера, он фыркнул.

– Это не гости. А Невероятный Мозгодел. Он, кстати, знаменитость. И намного популярнее, чем многие думают.

– Подтягивайся, – предложил парень в охотничьей кепке. – Мы все равно заканчиваем уже.

Вебер сунул руку в карман и включил диктофон.

– Продолжайте – сказал он. – Сделайте еще кружок. А я пока посижу, соберусь с мыслями.

– Стоп! Я совсем забыл. Где мои манеры? – Марк вскочил на ноги, отталкивая чертыхающихся друзей. – Ну что, мозгокопальщик, знакомься: Дуэйн-о Кейн. А это вот… – Он указал на барсука. – Кто ты там у нас, подскажи?

Барсук показал средний палец. Марк рассмеялся – словно кто-то приоткрыл вентиль газового баллона – и продолжил:

– Как скажешь. Это у нас Томми Рупп. Один из величайших гонщиков в мире.

Дуэйн Кейн фыркнул.

– Гонщик? Черепаха, скорее.

Вебер наблюдал, как троица подъезжает к новой стартовой линии. Впервые воочию он увидел подобную игровую коробку в тридцать четыре года. Тогда он забирал семилетнюю Джессику из дома подружки. Девочки сгрудились у экрана; он их отругал.

– Ну что за дети? Такой день чудесный, а вы в телевизор уставились.

В ответ ему раздались возгласы. «Мы не телевизор смотрим», – подтрунивали они. По сути, это была очень вялая игра в настольный теннис, но повернутая горизонтально. Он зачарованно наблюдал – не за игрой. За играющими. Игра была примитивной, однообразной. А вот две девчушки… Они глубоко погрузились в символическое пространство.

– Ну и чем это лучше настоящего пинг-понга? – спросил он крошку Джесс с искренним любопытством. Тот же вопрос преследовал его во время исследований. По какой причине человеческая особь хваталась за символ и отказывалась от того, что тот обозначал?

Семилетняя дочь вздохнула.

– Папа, – сказала она ему с первыми нотками презрения к взрослой жизни и всем ее очевидным недостаткам. – В игре все гладко.

После этого дочь уже не была прежней. Восемь лет спустя она собственноручно собрала компьютер. К восемнадцати проводила на нем анализ данных, полученных с телескопа на заднем дворе. Сейчас ей уже почти тридцать, она живет в самом абстрактном из штатов – Южной Калифорнии – и получает гранты от Национального научного фонда для молодых исследователей на поиск новых планет, одна из которых наверняка окажется чище Земли.

Троица в палате общалась без слов, а с помощью замысловатых телодвижений, танца, озадачившего бы любого хореографа. Вебер следил, не проявляет ли Марк признаки отклонений. И хотя данными о том, насколько развита его координация была раньше, Вебер не располагал, он с уверенностью мог заявить, что пациент в настоящее время способен обогнать его на любом транспортном средстве, неважно, реальном или цифровом. Марк вел машину как одержимый. Случайный, внезапный огненный взрыв вызывал только протяжный смех.

Вебер как раз отслеживал движения глаз Марка, когда в палате раздался крик. На пару секунд ему показалось, что это очередной звуковой эффект. Но, обернувшись, он увидел в дверном проеме Карин. Лицо ее пылало гневом, руки подняты, локти раскинуты, ладони сжимали затылок.

– Идиоты! Вы что творите?

Парни вскочили на ноги. Том Рупп опомнился первым.

– Пришли другу компанию составить. Ему нужно было отвлечься.

Левой рукой она схватилась за шею, а правой размахивала в воздухе.

– Вы с ума сошли?

Дуэйн Кейн скривился от несправедливого обвинения.

– Ты антидепрессанты пить перестала, что ли? Мы просто пришли друга поддержать.

Карин указала на экран, где бездумно продолжала петлять дорога.

– Вижу я, как вы поддерживаете. Хотите, чтобы он снова переживал травму?

Она осуждающе глянула на Вебера.

– Марк не жалуется, – отозвался Рупп. – Тебе же все нравится, приятель, да?

Марк сжимал в руках контроллер, криво ухмыляясь.

– Мы просто играли, как и всегда. – Он махнул контроллером. – Чего взбесилась?

– Во-во. – Кейн перевел взгляд на Вебера, затем снова на Карин. – Понимаешь, о чем мы? Это ведь просто игра. Ничего мы его не заставляем переживать.

– А вам на работу не пора? Или вы больше нетрудоспособные?

Рупп сделал шаг вперед, и Карин попятилась.

– Я в этом месяце заработал тридцать одну сотню. А ты?

Карин скрестила руки и опустила взгляд. У Вебера появилось ощущение, что между ними есть какое-то неразрешенное напряжение.

– Работа? – произнес Дуэйн. – Алло, сегодня воскресенье.

У Марка вырвался смешок.

– Бог тоже не каждый день яйца надрывал, сержант.

– Уходите, – сказала она. – Идите, пару коров забейте.

Рупп слащаво ухмыльнулся и провел тыльной стороной пальцев по щеке.

– Брось, мисс Ганди. Ты тоже убиваешь коров. Каждый раз, когда кусаешь бургер. И знаешь, что я думаю? Наш друг все-таки прав. Похоже, арабские террористы и правда похитили Карин Шлютер и заменили ее иностранным шпионом.

Дуэйн взволнованно взглянул на Вебера. А Марк только прыснул звонким, как колокольчик, смехом. Карин пролетела мимо мужчин к брату, забрала у него контроллер и положила его на консоль, затем вытащила диск из устройства, и экран загорелся синим. Подойдя к Веберу, она протянула ему злосчастный цифровой носитель. И коснулась его локтя.

– Спросите этих двоих, что они знают об аварии.

Марк вспыхнул.

– Э-э, прием? Ты накурилась, что ли?

– Они и раньше в гонки играли, только на настоящей дороге.

Марк наклонился ближе к Веберу и прошептал:

– Вот об этом я и говорил.

Том Рупп усмехнулся.

– Клевета. У тебя хоть какие-то доказательства есть?..

– Доказательства! Я тебе что, тупоголовый полицейский? За кого ты меня принимаешь? Я его сестра. Слышишь? Он – моя плоть и кровь. Вам нужны доказательства? Я была там. И видела три пары следов.

Марк опустился на стул рядом с Вебером.

– Какие следы? Где «там»? – Он сгорбился, обхватив руками локти.

Дуэйн Кейн сложил ладони в виде буквы «Т».

– Давайте все глубоко подышим. Перерыв нам сейчас не помешает.

– Полицию вам, может, и удалось одурачить. Но я считаю, что вы причастны. И если Марк никогда не оправится…

– Эй! – встрял Марк. – Куда мне еще оправляться?

Том Рупп покачал головой.

– Ты ненормальная, Карин. Может, сама проконсультируешься с психологом, пока он не ушел?

– А теперь вы заставляете его играть в гоночные игры, снова подвергаете стрессу, будто ничего и не случилось. Вы что, спятили?

Марк вскочил со стула.

– Да кем ты, черт возьми, себя возомнила? Ты здесь никто! – Он ринулся к ней, раскинув руки. Карин инстинктивно попятилась к Руппу, и тот обнял ее, защищая. Марк резко остановился, обхватил себя руками за шею и застонал. – Я не хотел. Ты не то подумала.

Вебер наблюдал за хаосом, представляя, как будет рассказывать обо всем Сильви. Она не станет его жалеть. Скажет: «Сам ведь захотел сменить обстановку и выбраться ненадолго из лаборатории, успеть воочию увидеть редкий случай перед смертью».

Карин высвободилась из объятий Руппа.

– Простите, но вам лучше уйти.

– Считай, нас нет. – Рупп отсалютовал жестом нацгвардии, который Марк рефлекторно повторил.

Дуэйн Кейн взглянул на Марка и потряс