Отговорила роща золотая… Новокрестьянская поэзия - Антология

по Иртышу,

Он выветрил амбары и лабазы,

Он гнал гусей теченью вопреки

От Урлютюпа к Усть-Каменогору…

Припомни же рябиновый закат,

Туман в ночи и шелест тополиный,

И старый дом, в котором ты звалась

Купеческою дочерью – Глафирой.

Припоминай же, как, поголубев,

Рассветом ранним окна леденели

И вразнобой кричали петухи

В глухих сенях, что пьяные бояре,

Как день вставал сквозною кисеей,

Иконами и самоварным солнцем,

Горячей медью тлели сундуки

И под ногами пели половицы…

Я знаю, молодость нам дорога

Воспоминаньем терпким и тяжелым,

Я сам сейчас почувствовал ее

Звериное дыханье за собою.

Ну что ж, пойдем по выжженным следам,

Ведь прошлое, как старое кладбище.

Скажи же мне, который раз трава

Зеленой пеной здесь перекипала?

На древних плитах стерты письмена

Пургой, огнем, июньскими дождями,

И воткнут клен, как старомодный зонт,

У дорогой, у сгорбленной могилы!

А над Поречьем те же журавли,

Как двадцать лет назад, и то же небо,

И я, твой сын, и молод и суров

Веселой верой в новое бессмертье!

Пускай прижмется теплою щекой

К моим рукам твое воспоминанье,

Забытая и узнанная мать, —

Горька тоска… Горьки в полях полыни…

Но в тесных ульях зреет новый мед,

И такова извечная жестокость —

Все то, что было дорого тебе,

Я на пути своем уничтожаю.

Мне так легко измять твою сирень,

Твой пыльный рай с расстроенной гитарой,

Мне так легко поверить, что живет

Грохочущее сердце мотоцикла!

Я не хочу у прошлого гостить —

Мне в путь пора. Пусть перелески мчатся

И синим льдом блистает магистраль,

Проложенная нами по курганам, —

Как ветер, прям наш непокорный путь.

Узнай же, мать, поднявшегося сына, —

Ему дано восстать и победить.

1930

Горожанка

Горожанка, маков цвет Наталья,

Я в тебя, прекрасная, влюблен.

Ты не бойся, чтоб нас увидали,

Ты отвесь знакомым на вокзале

Пригородном вежливый поклон.

Пусть смекнут про остальное сами.

Нечего скрывать тебе – почто ж! —

С кем теперь гуляешь вечерами,

Рядом с кем московскими садами

На высоких каблуках идешь.

Ну и юбки! До чего летучи!

Ситцевый буран свиреп и лют…

Высоко над нами реют тучи,

В распрях грома, в молниях могучих,

В чревах душных дождь они несут.

И, темня у тополей вершины,

На передней туче, вижу я,

Восседает, засучив штанины,

Свесив ноги босые, Илья.

Ты смеешься, бороду пророка

Ветром и весельем теребя…

Ты в Илью не веришь? Ты жестока!

Эту прелесть водяного тока

Я сравню с чем хочешь для тебя.

Мы с тобою в городе как дома.

Дождь идет. Смеешься ты. Я рад.

Смех знаком, и улица знакома,

Грузные витрины Моссельпрома,

Как столы на пиршестве, стоят.

Голову закинув, смейся! В смехе,

В громе струй, в ветвях затрепетав,

Вижу город твой, его утехи,

В небеса закинутые вехи

Неудач, побед его и слав.

Из стекла и камня вижу стены,

Парками теснясь, идет народ.

Вслед смеюсь и славлю вдохновенно

Ход подземный метрополитена

И высоких бомбовозов ход.

Дождь идет. Недолгий, крупный, ранний.

Благодать! Противиться нет сил!

Вот он вырос, город всех мечтаний,

Вот он встал, ребенок всех восстаний, —

Сердце навсегда мое прельстил!

Ощущаю плоть его большую,

Ощущаю эти этажи, —

Как же я, Наталья, расскажи,

Как же, расскажи, мой друг, прошу я,

Раньше мог не верить в чертежи?

Дай мне руку. Ты ль не знаменита

В песне этой? Дай в глаза взглянуть.

Мы с тобой идем. Не лыком шиты —

Горожане, а не кто-нибудь.

Сентябрь 1934 г.

Демьяну Бедному

Твоих стихов простонародный говор

Меня сегодня утром разбудил.

Мне дорог он,

Мне близок он и мил,

По совести – я не хочу другого

Сегодня слушать… Будто лемеха

Передо мной прошли, в упорстве диком

Взрывая землю…

Сколько струн в великом

Мужичьем сердце каждого стиха!

Не жидкая скупая позолота,

Не баловства кафтанчик продувной, —

Строителя огромная работа

Развернута сказаньем предо мной.

В ней – всюду труд, усилья непрестанны,

Сияют буквы, высятся слова.

Я вижу, засучивши рукава,

Работают на нивах великаны.

Блестит венцом

Пот на челе творца,

Не доблести ль отличье эти росы?

Мир поднялся не щелканьем скворца,

А славною рукой каменотеса.

И скучно нам со стороны глядеть,

Как прыгают по веткам пустомели;

На улицах твоя гремела медь,

Они в скворешнях

Для подружек пели.

В их приютившем солнечном краю,

Завидев толпы, прятались с испугу.

Я ясно вижу, мой певец, твою

Любимую прекрасную подругу.

На целом свете нету ни одной

Подобной ей —

Ее повсюду знают,

Ее зовут Советскою Страной,

Страною счастья также называют.

Ты ей в хвалу

Не пожалеешь слов,

Рванутся стаей соловьиной в кличе…

Заткнув за пояс все цветы лугов,

Огромная проходит Беатриче.

Она рождалась под несметный топ

Несметных конниц,

Под дымком шрапнели,

Когда, порубан, падал Перекоп,

Когда в бою

Демьяна песни пели!

Как никому, завидую тебе,

Обветрившему песней миллионы,

Несущему в победах