Когда встречаются мосты - Юлия Владимировна Климова

что сообщение пришло от мужчины. И уже было ясно, что этот мужчина желает остаться в тени.

Ресторан оказался просторным и шикарным и представить, что здесь, среди довольных отдыхающих, может происходить откровенное зло, было трудно. Никита проигнорировал обволакивающую расслабляющую атмосферу, сказал подскочившему менеджеру, что сам выберет столик, и медленно направился по залу, внимательно оглядываясь по сторонам.

«Где ты?..»

Женю он увидел неподалеку от искрящейся кондитерской витрины. Притормозив, Никита подошел ближе к перегородке, украшенной белыми стеклянными цветами и серебристо-синей плотной полупрозрачной тканью, напоминающей застывшую органзу. Перегородка его частично закрыла, а сейчас это было именно то, что нужно.

Женя ужинала не одна, она о чем-то живо разговаривала со светловолосым парнем, сидящим напротив. На нем – серые брюки и серо-песочная свободная рубашка с закатанными рукавами. Парень производил впечатление довольного жизнью Казановы, привыкшего к женскому вниманию и всевозможным успехам. Во всяком случае Никита поставил ему именно такой «диагноз».

«Значит, это ты та самая скотина… Ладно, понаблюдаем…»

Обнаружив в отдалении подходящий столик, Никита направился к нему, и эти несколько шагов были нужны, чтобы сгладить новую волну жесткого непокоя. С Женькой все в порядке – очень хорошо. Но ее улыбка, отличное настроение, беззаботная болтовня… И интерес к этому парню… Влюблена? Скорее всего.

Никита сел за небольшой круглый стол и повернул голову к подошедшему официанту.

– Двойной эспрессо и любой шоколадный десерт. И принесите сразу счет, пожалуйста.

Он бы не стал заказывать десерт, но уже по опыту знал, что ему непременно начнут навязывать или торт, или пирожное, или мороженое. И посыпятся вопросы. С карамельным кремом? С ягодным соусом? Бисквитный или слоеный? И так далее… А никакого общения Никита не хотел. Лучше уж заказать десерт сразу и пусть стоит на столе.

«Только попробуй ее обидеть… Только попробуй», – зазвенела мысль, похожая на пружину, и Никита смял салфетку.

* * *

Увидев Никиту, Глеб вытянул ноги, скрестил руки на груди и самодовольно улыбнулся.

«Молодец, не задержался, быстро добрался. Эх, Женька, сдается мне бить за тебя морду будут охотно и продолжительно… Я готов сделать ставку на твоего сводного брата. С таким выражением лица обычно горы ровняют с землей и деревья выкорчевывают мимоходом одной левой».

Напряжение Никиты чувствовалось издалека и это нравилось Глебу – спектакль идет без антрактов и ясно же, кто здесь режиссер.

«Да, свел вас в этой точке вселенной именно я».

Дальнейшее развитие событий было приблизительно понятным и обещало некоторые судьбоносные перемены. Во всяком случае Глеб на них надеялся. Пока Никита займет выжидательную позицию, лезть к Женьке с вопросами не станет: мало ли кто прислал сообщение, мало ли с какой целью. Но как только Сергей приступит к выполнению своей мерзкой подлости…

«Так сюжет и закрутится».

Официант принес апельсиновый сок… Женя направилась к кондитерской витрине и стала разглядывать выставленные стройными рядами десерты… Глеб метнул взгляд на Сергея и увидел, как тот придвигает к себе стакан с соком и совершает несколько коротких и осторожных движений, которые вряд ли могли быть заметны и понятны окружающими.

«Значит, не передумал, тварина… дело твое… – Глеб подхватил бокал, допил остатки вина и перевел взгляд на Никиту. – Так… благословляю тебя на подвиги, и учти – перелом носа приветствуется».

* * *

Роль наблюдателя раздражала, да и меньше всего хотелось, чтобы Женя съела дрянную отраву. Но, во-первых, неизвестно, содержало ли сообщение правду, а во-вторых, поверит ли Женя, если просто подойти и все рассказать? Не поверит. И позже этот подонок вполне может попробовать еще раз преступить черту. Безнаказанность обычно опьяняет.

Никита смотрел внимательно и надеялся уловить тот момент, когда светловолосый парень начнет исполнять задуманное. И хорошо бы поймать его за руку, но повезет ли так?

«Если я увижу что-то подозрительное, то сразу пойду к ним. И пусть тогда сам сожрет то блюдо, в которое подсыпал заготовленную дрянь. Уж в этом я ему непременно помогу…»

Обзор был не слишком хороший, Никита нервничал и почти не отводил глаз от столика Жени. Но только лишь когда она вернулась из туалетной комнаты, он почувствовал неладное. Бледные губы, замедленные движения, странная полуулыбка, блуждающий взгляд… Это была она и не она одновременно.

«Кажется я пропустил тот самый момент… Эта сволочь сидит ко мне боком и загораживает половину стола…»

Когда Женя уходила, блондин оплатил счет и теперь спешил завершить ужин. Сначала он взял Женю за руку, затем приобнял за талию и потянул к выходу из ресторана. Ее белый лаковый клатч на цепочке он повесил на свое плечо.

Никита резким движением отодвинул чашку с остатками эспрессо и сжал пальцы в кулак. В душе волной поднимался гнев, а мозг неожиданно стал холодным и рассудительным.

«Пожалуй, здесь его лучше не трогать… охрана налетит быстро и помешает… и со стороны я буду выглядеть нападавшим на ни в чем неповинных гостей ресторана… Что ж, значит, я вас немножко провожу…»

Поднявшись, Никита направился следом и уже около дверей стало понятно, что блондин ведет Женю не к машине, а к широкой лестнице с серебряными металлическими перилами и абстрактными картинами на стенах.

На втором этаже начиналась уютная территория отеля и Никите здорово повезло, что ресепшен пустовал. Времени с кем-либо объясняться не было, да и пока он осторожничал и не привлекал к себе внимание – шел медленно на расстоянии и тихо. Блондин что-то шепнул на ухо Жене, но она не отреагировала, отчего холода в позвонках добавилось. Душа требовала немедленной мести.

«Женя нарядилась. Новое платье ей очень идет…» – пролетели слова тети Кати, и Никита нервно провел ладонью по небритой щеке.

Она готовилась, рассчитывала на волшебный приятный вечер…

А теперь Женя идет прямо, не понимая, что происходит вокруг, шаг нетвердый, руки опущены, точно нет в них никакой силы и даже жизни.

«Ты ответишь за это, сволочь. Ответишь».

Остановившись около дальнего номера, блондин вынул из нагрудного кармана рубашки карту-ключ, приложил ее к плоскому замку, открыл дверь и…

– Женя! – крикнул Никита, делая рывок вперед.

Но она вряд ли услышала, лишь поежилась, будто замерзла, и мотнула головой. Зато блондин резко обернулся, прислонил Женю к стене и вопросительно приподнял брови, явно не зная, как поступить. Вот только Никита не собирался давать какие-либо объяснения и минуты на размышления. Гнев достиг максимума, и, сократив расстояние, Никита с разворота нанес первый удар в челюсть. Блондин отлетел к противоположной стене, провел рукой по разбитой губе и с удивлением посмотрел сначала на клатч Жени, оказавшийся на полу, а