Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

Промышленная революция набирала обороты. Да и я сама учредила фонд поддержки инновационных проектов. Мне выбирать было проще, ведь я ориентировалась на историю своего мира. Первое финансирование фонда, как честная замужняя женщина, я выбила через постель мужа. Смех смехом, но на мою просьбу он откликнулся сразу, а потом уже реализованные проекты давали возможность финансировать следующие. Случались и неудачи, но теперь мое личное состояние в банке оценивалось в кругленькую сумму.

Шары-стимлеры, к слову, все-таки полетели по небу, и теперь это был один из основных видов транспорта. Не знаю как, но братья Стимлер сумели добыть гелий и развернулись на всю катушку. Чего только сейчас в небе не летало… Скучно не было никому.

— Кстати, скажи Леонардо, что я спущу его с лестницы, если он еще раз без приглашения заявится в наш дом, — ворвался в мои мысли раздраженный голос Армана.

Эпилог 2

— Так мы его никогда и не приглашаем, — фыркнула я. — А что он хотел?

— Опять просил снять с него клятву. Мол, он и так десять лет отпахал на корону. — Арман недовольно поерзал, усаживаясь поудобнее, и поправил меня на своих коленях. — Пахарь нашелся.

После тех памятных событий Леонардо и его отца заключили под стражу и обвиненили в госизмене. Казнь была неизбежна. Собственно, герцога и казнили, а вот за Леонардо попросила… я.

К тому времени я была глубоко беременна — наша ночь в карете сразу дала плоды, а женщина всегда готова защищать своих детей, даже если они еще не родились. Почему-то я была уверена, что у меня будут мальчики и они родятся темными. И я очень хотела, чтобы отношение к темным изменилось. Чтобы девушки, которых мои дети полюбят и выберут в жены, не шарахались от них, как от всемирного зла, не желали с ними развестись или вытравить их дитя из утробы. Нужно было искоренять дикость в умах людей, и для этого мне был  необходим Леонардо.

И я предложила Арману ввести от короны новую услугу для населения: помощь темного жреца. Муж сначала не понял и доказывал, что это невозможно, но потом все же выслушал меня. А предложила я представить людям полностью подконтрольного темного жреца. Рассказать, что он никуда не будет ходить без сопровождения светлых, и напомнить, для чего темные создавались изначально. Мне было нужно, чтобы люди начали привыкать к темным, к тому, что они не зло во плоти и могут нести что-то хорошее.

Поначалу Арман отнесся к моей затее скептически, но все же решил попробовать и заключил с Леонардо соглашение. Вернее, взял с него ту самую нерушимую клятву. Но о том, кто этот темный жрец, никто не знал. Зачем нам покушения на него и волнения, связанные с его появлениями? И так первое время обещало быть очень непростым.

И так и было. Но личность Леонардо до сих пор скрывается — темный жрец всегда появляется в маске. Наверное, людям и в голову не может прийти, что им помогает вызвать почившего родственника целый граф. Официально с Леонардо сняли обвинения, но земли и титул отца не отдали, и снова принят при дворе он не был. И все-таки жизнь и титул графа с землями ему сохранили. Правда, он не раз мне говорил, что жалеет об этом и жить так невозможно.

Леонардо и в самом деле пришлось вытерпеть немало. Поначалу на темного жреца люди собирались смотреть целыми улицами, поэтому его появление всегда скрывалось. Потом на него начались покушения. И даже светлые жрецы и охрана не могли остановить намерений злоумышленников. Люди считали, что такому чудовищу нельзя жить на свете. А сколько раз его карету закидывали гнилыми помидорами и тухлыми яйцами… Не счесть. И как только узнавали, в какой он едет?

Но личность темного все же оставалась тайной. Для этого Арман придумал целую процедуру, которую нельзя было нарушать при работе со жрецом, подобрал подходящих людей в сопровождение и охрану, вырыл дополнительный тайный ход к флигелю, в котором официально на территории тюрьмы жил темный жрец, и лично контролировал создание кожаной маски и ее креплений. Чего не сделаешь ради будущего собственных детей! Приходилось даже периодически принимать Леонардо дома и заниматься его психологической реабилитацией. Армана, правда, хватало только на то, чтобы предложить ему повеситься на ближайшей сосне, но я старалась помочь и донести до бедняги, что все изменится, нужно только время. Тем более что в остальном Леонардо продолжал вести нормальный образ жизни. Только это, чувствую, его и спасало.

И со временем наши усилия начали приносить плоды. Поначалу темного приглашали лишь в самых неразрешимых случаях, но постепенно его услуги начали пользоваться все большей популярностью, а недовольство горожан — снижаться. Уже несколько лет как его появление перестало быть чем-то из ряда вон выходящим, а на карнавалах начали появляться молодые люди в масках, как у темного жреца.

— Ты же знаешь, что Леонардо периодически просит его освободить. — Я провела пальцами по шраму мужа. — Хотя чаще приходит просто поговорить. Как это ни дико звучит, но мы его единственные друзья. Все остальные от него отвернулись.

— Друзья… — криво усмехнулся Арман и покачал головой.

— Это обычно тебя так не раздражало. — Я пристальнее посмотрела на Армана. — Что случилось на этот раз?

— На этот раз тебя не было дома, и он не постеснялся заявить, что тогда он лучше придет потом.

— А ты что? Снова посоветовал ему повеситься? — Арман неопределенно пожал плечами, и я фыркнула: — Тогда чему ты удивляешься?

Муж посмотрел в мои смеющиеся глаза, и я увидела, что он все прекрасно знает и понимает, но ему приятно вот так немного побрюзжать, пожаловаться, выпустить на волю эдакого ревнивца. А еще Арман действительно очень соскучился.

— Может, я тебя ревную, — шутливо произнес он и снова потянулся за поцелуем.

— Вот уж к кому тебе меня ревновать не стоит, — улыбнулась я ему в губы.

— А к кому стоит?

— Ни к кому. Я люблю только тебя.

Он отстранился, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

— Помнишь, когда-то ты сказала, что хочешь от меня сына?

— Помню, — рассмеялась я. — И мы с тобой перевыполнили план.

— А можно теперь я попрошу у тебя… дочку? Такую же невероятно красивую, умную и веселую девочку, как ты.

Я смотрела