Семь. Гордыня - Антонио Морале

— Звони сейчас! — отец нахмурился и принял сосредоточенное сидячее положение.

Я пожал плечами, достал из кармана визитку, глянул на номер и набрал его в телефоне, включив громкую связь. Вся моя семейка замерла, стараясь не дышать, и выжидающе уставилась на меня, словно единый, цельный организм. Кажется, они даже моргали в унисон.

— Да? — донесся из телефона знакомый и немного растерянный девичий голосок.

— Аня? — поинтересовался я.

— Да… — осторожно ответила девушка.

— Привет! Это твой спаситель… спасатель… нет, спаситель из парка… — неуверенно и растерянно промямлил я в трубку. Надеюсь, не переигрываю.

— Алекс! — радостно взвизгнула телефонная трубка. — Как я рада! Супер! Я думала, ты не позвонишь.

— Ты как? Всё нормально?

— Да, всё хорошо. Отец немного злился, но я его единственная дочь, так что всё хорошо. Не переживай.

— Ну и отлично. Просто хотел убедиться. Ладно тогда, спокойной ночи! — вежливо попрощался я с девушкой. — Береги себя и не шляйся по тёмным безлюдным паркам.

На меня вылупились три пары округлившихся, выпученных глаз. Ванька показывал мне оттопыренный большой палец на сжатом кулаке, Лизка крутила своим наманикюренным пальчиком у виска, отец что-то жестикулировал руками.

— Погоди, Алекс! — торопливо окликнул меня голос девушки из телефона.

— Да? — наигранно удивлённо хмыкнул я.

— Как насчёт ужина у нас дома? Я всё ещё у тебя в долгу.

— У вас? — задумчиво пробормотал я. — Твой отец будет не в восторге, после всего, что я натворил.

— Ты не виноват, я поговорю с ним. Очень жёстко поговорю! — уверенно пообещала мне рыженькая.

— Ладно. — нехотя сдался я. — Давай попробуем.

— Завтра?

— Можно и завтра. Но я работаю до вечера.

— Но ужинаешь ведь? — хмыкнула девчонка.

— Ужинаю.

— Супер! Тогда после работы. Я заеду за тобой, скинь мне адрес.

— Завод Титан, который возле парка. Я заканчиваю в шесть вечера.

— Оки! Буду без пяти шесть! — весело отрапортовала девушка. — До завтра, Алекс!

— До завтра, Ань…

— Супер! — отец довольно откинулся на спинку дивана и широко улыбнулся. — Это просто замечательно…

— Ладно. Может теперь ты расскажешь, для чего мне этот ужин? Что мне нужно сделать? Убить кого-то из Бельских, подложить бомбу, спалить хату?

— Нет. Для этого рисковать одним из своих детей я не собираюсь. — хмыкнул отец. — Тебе нужно добыть компромат. Нарыть что-то такое, что позволит мне пустить их семейку ко дну. По любому у них есть что-то эдакое. Не может человек заработать такое состояние, руководить таким бизнесом, и ни разу не преступить закон. Я хочу открыть миру глаза на их святость. — отец изобразил воздушные кавычки пальцами.

— Ты — открыть глаза миру? — хмыкнул Ванька. — Да я скорее поверю, что Лизка девственница.

— Эй! В какой-то степени я девственница! — возмутилась сестрёнка.

— Это в какой? — тут же огрызнулся Иван.

— В некоторой. — Лиза показала язык братишке.

— Да? Даже так? — Ваня удивлённо покачал головой. — Я думал, на тебе пробы негде ставить.

— Кто бы говорил!

— Так дети, давайте вот без этого. — вмешался отец и близнецы разом притихли. — Мы о деле говорим, а не о ваших похождениях. Ну, вообще Ваня прав, Алекс. — он повернулся ко мне. — Мне плевать на мнение окружающих о нём, просто хочу раздавить его.

— Вот! В это верю охотнее. — довольно ухмыльнулся Ванька. — Просто, сделать кому-то больно — это по тебе.

— Не просто. Мне нужен компромат, который я смогу пустить в дело. Не компромат, так информация. Убойная информация! И чем убойнее, тем лучше. Этот идиот слишком многое сказал сегодня, а ещё больше прозвучало между строк. Слишком его выходка была наглой, дерзкой, самоуверенной. Пару лет назад он бы даже не посмел открыть свой поганый рот, а сегодня прям разошёлся. Мне не нравится, что он так осмелел. Это неспроста. Бельский либо потерял чувство страха, либо… Либо что-то затевается против меня и он об этом знает. Нужно зарыть его первым. — Отец ненадолго задумался, и повторил, покачав головой. — Неспроста это всё. Я напрягу свою службу безопасности, пусть роют в его направлении, а ты, сын, рой со своей стороны…

— Кстати, пап! — словно вспомнив что-то важное, Лиза едва не подскочила на диване — села ровнее, выпрями спинку и поставила на пол ножки, как прилежная девочка.

— Да, дочка?

— Ты помнишь матушку Иоанну?

— Это твоя духовная мать, что ли? Которой ты исповедуешься, просишь прощения за свои грешки, и рассказываешь все семейные тайны? — недовольно нахмурился отец.

— Именно! — ничуть не смутилась пренебрежительного тона отца Лиза. — Матушка хочет встретиться с тобой, пап.

— Матушка… — проворчал отец. — Меня всегда бесит, когда ты её так называешь. Она ведь лет на пять старше тебя, а если её подмарафетить, губки глазки, то и вовсе за твою ровесницу сойдёт. Матушка! — фыркнул отец. — Мне тоже к ней обращаться — Матушка?

— Желательно. — абсолютно серьёзно кивнула Лиза. — Это вопрос статуса, а не возраста.

— Ни по статусу, ни по возрасту она мне в матушки не годится!

— Чего ты так завёлся? — подал голос развалившийся на диване Иван.

— Не люблю святош! Это упыри, которые прикрываясь верой, используют человеческие слабости и страхи себе во благо, набивают свои карманы и дурят людям головы.

— Можно подумать, ты этого не делаешь. — хмыкнул братишка. — Ты же сейчас себя описал, отец.

— А ещё они думают, что выше них никого нет. Святошами сложно управлять. Ладно! — Отец выдохнул и гораздо спокойнее поинтересовался: — Что ей нужно от меня? Хочет исповедовать или раскрутить на пожертвование? Ни того ни другого она не получит, так и знай.

— Матушка Иоанна просто хочет поговорить. — Лиза слегка нахмурилась.

— А тебе не сказала о чём? Мне некогда вообще-то кататься за сотню километров туда-сюда.

— Не сказала.

— Хорошо. Отправлю к ней помощника.

— Нет! Она хочет говорить лично с тобой, с Гордеевым! Пожалуйста, — почти взмолилась сестрёнка, — я обещала ей.

— Лично? Не того полёта птица, чтобы требовать личной аудиенции. Хм… Васька занят, — задумчиво проговорил отец, переведя взгляд с Ваньки на меня, а затем на Лизу. — может Ивана отправить?

— Ну, пап!

— Тогда Алекс.

— Алекс? — удивилась Лиза.

— Почему нет? Она хотела Гордеева — она получит Гордеева.

— Но он молод, и…

— И туп? — хмыкнул отец. — Этот недостаток скоро пройдёт. Пусть мальчик учится. Ты как, Лёш? Не против?

— Всегда мечтал побывать в монастыре и исповедаться по поводу потерянного детства, отца, который меня ненавидел настолько, что избавился от меня, и матери, которую я никогда не видел.

— Хм… Может ты и права, рано его отправлять на такие встречи. — задумчиво протянул отец. — А вот Ваня…

— Ладно, пусть Алекс едет. — сдалась Лизка. — Я отвезу его.

— Ну вот и хорошо