Семь. Гордыня - Антонио Морале

— И не говори. Идеальные! Я такие только в фильмах для взрослых видал, или у моделей. Но там фотошоп всё делает, а здесь настоящие.

— Или опытный хирург.

— И не говори! Ух! Какие они упругие… Идеальные…

— Лапы убери! — взвизгнула девушка. — Тварь!

Снова хлёсткий звук удара по щеке. Да кто же из них там руки распускает, она или они?! Интересно ведь.

— Снимай штаны, краля. Показывай остальное.

— Но вы же обещали отпустить! — то ли обиженно, то ли растерянно пролепетала наивная дурочка.

Блин! Ну почему я не ушёл раньше? Любопытство меня погубит. Теперь мне тоже стало интересно, что там за сиськи такие, которые нахваливала парочка парковых извращенцев. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл глянуть на это чудо природы. Всего одним глазком…

— Мой отец отрежет вам яйца и запихнёт вам в глотки, твари! — прошипел голос незнакомой мне девушки, снова перейдя от настойчивых просьб отпустить, к угрозам.

А она с характером, оказывается. И кто же у нас отец? Точно! Да это же, наверное, одна из этих конченных «зелёных» дурочек! А там детишки депутатов, мэра, начальника полиции и прочей городской нечисти в основном. Ну нечем заняться им — обеспечены, накормлены, напоены, вот и маются дурью, спасая мир от технического прогресса. Лучше бы взяли по мусорному мешку, надели перчатки и дружно собрали мусор в парке — и то больше бы пользы от них было.

Я вышел на голоса и замер на краю тропинки. Забавное зрелище — два бугая и скромная, хрупкая рыженькая симпатичная девчонка. А сиськи и правда зачётные, парни не соврали. Респект им за это! Хотя, это и не удивительно — крема, массажи, слуги, лучшее питание с детства, финтесы-хуитнесы, да и не работала она, скорее всего, ни дня в своей жизни.

Один из парней держит огромный нож в руке, второй зажал девчонке рот рукой и принялся заваливать её на землю с вполне понятной целью проникновения в непорочное лоно девственницы. Или не девственницы, или не совсем непорочной — тут уж как повезёт.

Первым получил по затылку рукояткой пистолета тот, что стоял ко мне спиной с ножом. Причём, дважды. Первый раз я как-то на рассчитал и лишь содрал кусок скальпа с его лысой башки. Второй парнишка резво подпрыгнул, оторвавшись от своей несостоявшейся жертвы, выдернул нож из-за пояса, увидел пистолет в моей руке, растерялся, получил ногой по яйцам и рукоятью в морду, потеряв горсть передних зубов и лопнувшие в кровь губы на сдачу, и выбыл из игры следом за напарником, повалившись на землю, скрючившись в позу зародыша и тихонько подвывая. Минус два.

— Вставай, а то жопу застудишь, — тяжело вздохнул я, любуясь идеальными сиськами потерпевшей, протянул ей руку и помог встать.

Столько девчонок, как за последние пару недель, я не спасал за всю свою жизнь. То сестру, то Зорькину от увольнения, теперь эту вот… На гражданке всегда так? У нас в военке с этим было как-то проще. Надеюсь, это не войдёт в привычку.

Сзади меня затрещали кусты и на место нашего междусобойчика вывалилось две здоровенные детины с оружием в руках, и голос парнишки, лежащего на земле с окровавленными губами, нечленораздельно заверещал что-то.

— Этот тип напал на нас. Спасите, помогите, люди добрые! Он хотел снасильничать невинную девушку, а мы тут мимо проходили! — что-то в этом роде, я слабо разобрал, но посыл был примерно такой. Сука! Быстро же он сориентировался. Вот и помогай после этого людям.

Один из здоровяков выстрелил в меня, не особо раздумывая, видно, это не его сильная сторона, а я на автомате выстрелил в ответ, уложив пару пуль в корпус и закончив пулей в голову. Ну не люблю я, когда во мне пытаются сделать лишние отверстия, мне и с моими неплохо живётся. Да и рефлексы, всё-таки — нас в армейке дрессировали похлеще собачек Павлова.

Следующие пару пуль ушли в сторону верещащего на земле отморозка. Его визг и подначивание меня напрягали, а у меня над ухом просвистели очередные выстрелы. Хреново!

Мне повезло, если честно. Эта парочка явно боялась задеть девчонку и палила то ли по ногам, то ли ещё куда. Вернее, второй палил — первый-то уже отпалился.

— Нет, нет не стреляйте! Прекратите! Папа! — заверещал испуганный женский голосок над моим ухом, и стрельба как по команде прекратилась.

Девчонка всунула своё тоненькое тельце передо мной, прикрывала и торопливо натягивала на себя отсутствующие части гардероба, пытаясь спрятать срамоту, ну или красоту. Моя ты защитница!

— Папа! Это не он, это эти двое хотели меня изнасиловать, — продолжала вступаться за меня рыжая.

И кто у нас папа, интересно?

К нам на огонёк вышла ещё парочка амбалов (плохо! теперь я в меньшинстве), а из-за их широких спин вальяжно и хмуро выкатился папа. Да иди ты! Бельский собственной персоной! Грозный, разъярённый, злой. Знал бы я, что они приглядывают за девчонкой и придут прямо следом за мной, и не совался бы сюда. Это всё сиськи виноваты! Хотя, опять же следует отметить — сиськи зачётные! Но не настолько, чтобы связываться с Бельским и тремя его цепными псами.

— Папа! — строго произнесла девушка привычным командным голосом, чуть ли не топнув своей красивой холёной ножкой, и ткнула в меня пальцем. — Это…

— Алекс, — подсказал я.

— Алекс. Он меня спас, а эти двое хотели… Угрожали мне ножом.

— Твой спаситель убил моего человека, — хмуро произнёс Бельский, глядя на дохлого парня у своих ног.

Опять же! Он первый начал — это раз! Был бы этот дебил без бронника, я бы в голову не стрелял — это два. Ранил бы в плечо и грудь, и у него был бы шанс выжить. Сам виноват.

— Он первый начал стрелять, — равнодушно пожал я плечами, стоя за спиной рыжеволосой красотки.

— Он первый начал, Алекс защищался, — подтвердила девушка.

— А откуда у такого молодого и приличного на вид парня огнестрел? — с хитринкой в голосе поинтересовался Бельский.

— Нашёл в лесу.

— И разрешения у тебя на него, наверняка, нет?

— Ты бы мог пригласить его на ужин, в знак благодарности, а не устраивать допрос, — фыркнула рыженькая.

— Нет! — одновременно с Бельским произнесли мы и оценивающе посмотрели друг на друга.

— Спасибо, но я пас! — высказался я. — Если я не нужен здесь, я пойду. Меня дома ждут папка с мамкой и братики с сестричкой.

— Нет! — тяжело произнёс Бельский. — Я тебя не отпускал!

— Иди, Алекс, — упрямо глядя в глаза отцу, произнесла девушка и сунула