Горец в её постели - Элли Маккей

– Ну, девушка? Ты станешь моей? – Его взгляд задержался на треугольнике ее интимного местечка, он опустил руку вниз и начал медленно поглаживать ее. – Ты будешь гореть для меня?

Я горю, хотела закричать она, но слова застряли в горле. Желание сводило ее с ума, и она смогла только кивнуть головой и качнуть бедрами. Трепеща, она развела колени еще шире, давая ему больший доступ.

– О, да, вот так хорошо, – довольно произнес он, кивая ей с улыбкой, и дразня пальцами ее интимные завитки. – Покажи мне больше, Мара. Я должен видеть тебя всю.

– А я должна иметь тебя всего. – Она сощурилась, глядя точно на его член. – Во мне.

– Не сейчас, любимая, – он дотронулся до ее груди, накрыл ее ладонью и ласково погладил сосок. – Я пролью свое семя сразу, как только войду в тебя, а этого удовольствия я ждал слишком долго, чтобы не желать продлить наше наслаждение. Ты красива, и мне нравится смотреть на тебя.

В это мгновение его глаза потемнели, он откинулся назад и впился глазами в ее сокровенное местечко. Выражение его лица приобрело дикое выражение, как у голодного волка, разглядывающего откормленного кролика, которого он желал проглотить.

И она хотела быть проглоченной им.

Хотела до боли.

– Коснись меня снова. Там, где ты делал это прежде. – Она надавила ногами на его бедра, снова открывая себя, надеясь соблазнить его видом своей полностью раскрытой женственности. – Я взорвусь, если ты не сделаешь этого, – выдохнула она, совершенно уверенная, что так и случится. – Ты нужен мне.

– И ты получишь меня, – поклялся он, хватая ее колени и рывком поднимая ее ноги вверх и разводя их до тех пор, пока вход в ее женственность не открылся перед ним.

– О-о-о, да, – простонала она, наслаждаясь. В ней начало биться почти невыносимое пульсирование, жаркое и сладострастное. Совершенно непереносимое.

 Она трепетала, каждый вздох выдавал ее стремление к нему. Она таяла.

– Видишь, любимая, тебе нравится, когда я смотрю на тебя. – Он снова прикоснулся к ней, найдя ее самую чувствительную точку. – Или ты будешь отрицать?

– Нет, я не буду отрицать это. – Она и не могла опровергнуть его слова.

Было что-то безумно соблазнительное в том, чтобы оказаться полностью раскрытой мужскому сладострастному взгляду. Чувствовать на себе его взгляд казалось блаженством, таким ослепительным, что она едва могла дышать.

Она никогда не испытывала ничего такого эротически возбуждающего, как его восторженное разглядывание ее наиболее сокровенной плоти. Его глаза поглощали и распаляли ее, посылали крохотные вспышки пламени всюду, куда он смотрел. Невыразимо восхитительный огонь в одну минуту лизал ее, накидываясь на нее словно молния, и неспешно полыхал – в следующую.

– Ты тоже должна посмотреть на меня, Мара, – он сжал пальцы вокруг своей твердости, приближаясь к ее жаркому местечку. – Это то, чего ты хочешь? – спросил он, проводя раздувшимся кончиком по ее увлажнившейся щелке. – Ты чувствуешь меня в этот раз? Ты хочешь меня внутри своего тела? Ты должна ответить мне. Произнеси эти слова.

Она потянулась к нему, отбросила его руку и сжала вокруг него свои собственные пальцы.

– Да, конечно, я могу чувствовать тебя, – воскликнула она прерывающимся голосом. – Ты твердый, как гранит, горячий и гладкий в моей руке, и я хочу, чтобы ты был внутри меня. Глубоко, глубоко во мне. Ты знаешь, где.

Ее бедра оторвались от кровати, и она попыталась толкнуть его в нее, но он только усмехнулся и сильно сжал свои пальцы поверх ее ладони.

– Не так быстро, – предостерег он, двигая свое древко вверх и вниз по ее мягкости, его стальная хватка на ее руке не давала ей вложить его клинок в ее ножны. – Я хочу еще посмотреть на тебя.

Он выгнул бровь.

– Разве ты не наслаждаешься? Это не то, что ты хотела? Чтобы я доставил тебе удовольствие?

Я хочу, чтобы ты был настоящим. Она глядела на него, и эти непроизнесенные слова разрывали ей душу. Я хочу, чтобы ты любил меня. Нуждался во мне так же сильно, как я люблю и нуждаюсь в тебе.

Но вместо того, чтобы выкрикнуть свои глубинные желания и тем, возможно, прогнать свой сон, она отвернулась и кивнула, позволив своему телу умолять его дать ей освобождение, только бы он не увидел плач сердца в ее глазах.

Оргазм во сне лучше, чем вообще ничего.

Намного лучше.

В любой момент она могла взорваться тысячей крохотных частей. И ее не волновало бы, если ее крики блаженства донеслись бы до каждого холма Шотландии. Являлся ли Горячий Шотландец богом секса или нет, он был лишь только порождением сна.

Если бы к ней вернулся ее настоящий призрачный горец, ему нет никакой необходимости знать, что она развлекала себя столь бесстыдно.

Более того, если он увидел бы ее в приступе неконтролируемого оргазма, он мог бы проявить к ней милосердие и сделать что-то большее, чем дразнить ее клитор и дергать за соски.

Она знала, что он хотел ее. Его вздыбившееся древко и сжавшиеся мешочки подтверждали его страсть.

Но он все еще сдерживался, продолжая чувственно тереться об нее, не оставляя ей выбора, кроме как двигаться ему навстречу в надежде, что он вскоре положит конец ее страданиям.

Не то, чтобы она уже не чувствовала удовольствия.

Ее горец знал, что нужно делать с клитором. И то, что он так интимно разглядывал ее, явно отдавало пороком. Ни один мужчина никогда не проделывал с ней подобных вещей, и она сомневалась, что позволила бы им это. Но с Горячим Шотландцем все казалось правильным.

Нет, восхитительным.

Такое замечательное, мучительное блаженство.

Ее блаженство. И наблюдать за нею было таким потрясающим удовольствием, что тело Алекса натянулось, и он вздрогнул едва ли не в изумлении. Он никогда прежде не видел женщины, столь красивой в своем возбуждении.

Возбуждение на грани кульминации, если признаком считать исходящий от нее густой, мускусный аромат. Он глубоко вздохнул, упиваясь им, впитывая ее запах. Проникнув одним пальцем во влажную плоть, он обнаружил, что она горячая, скользкая и мокрая.

Напряженные мускулы судорожно сжимались вокруг его пальца.

Алекс застонал. Она выгнулась и прижалась к нему, настойчивые толчки ее бедер сказали ему все.

Пора, она не могла больше ждать.

Не мог и он.

– Ах, любимая, я возьму тебя сейчас. – Он растянулся рядом с ней и привлек к себе, яростно целуя. Она ответила на поцелуй, обвила его ногами и прижала ближе. Дыхание толчками вырывалось из ее груди, и каждый следующий жадный поцелуй был еще более необузданным, чем предыдущий.

– Вот так, девочка, покажи, как ты хочешь меня, – подстегивал он, обхватив ее ягодицы, массируя и сжимая округлые половинки. Ощущение ее гладкой, обнаженной кожи превращало его в безумца, еще сильнее распаляло.